Быть гением - Зарина Асфари

Метро Мадрида по сравнению с роскошным московским — скучное. Однотипные серо-жёлтые станции. Тут не встретишь экскурсионных групп, задирающих головы вверх, чтобы рассмотреть мозаики и фрески. Но есть исключение — станция «Гойя», украшенная репродукциями картин художника и выдержками из его биографии. Когда-то, когда город был заметно меньше, здесь находился пригород, а на месте станции метро стоял тот самый «Дом глухого». Как упоминалось выше, там и правда когда-то жил некий глухой господин. Поддерживая традицию, в 1819 году дом купил давно и безнадёжно глухой Гойя. Художнику было 72 года, он жил в своём новом доме отшельником, и чем он там занимался, стало известно лишь спустя полвека. А занимался он, разумеется, живописью. Но какой!

^{Франсиско Гойя. «Сатурн, пожирающий своего сына». С 1820 по 1823 год.}

^{Мураль, перенесённая на холст. Смешанная техника. Музей Прадо, Мадрид, Испания}

Прямо на стенах он написал страшные, мрачные, ни на что не похожие картины, которые за настроение и колорит прозвали «чёрными». Сын Гойи вспоминал: «Отец, работая для себя, писал всё, что ему заблагорассудится, и при этом использовал не кисть, а нож, однако же на определённом расстоянии живопись эта производила удивительное впечатление». Глядя на «Чёрные картины», легко веришь и Хавьеру Гойе, и французскому литератору Теофилю Готье, которые писали о том, что дон Франсиско работал не кистями, но губками, щётками и тряпичными лоскутами^[35]. Художник XIX столетия, Гойя не помещается в него и пишет так, как будут писать век спустя.

Главенствует на стенах «Дома глухого» обезумевший старик, который пожирает собственное дитя. Гойя изобразил Кроноса пугающе реалистично и одновременно экспрессивно — а ведь термин «экспрессионизм» появится лишь в 1910 году. Французский поэт Шарль Бодлер восхищался этой способностью Гойи «создать достоверных и осязаемых чудовищ. <…> Все эти судороги, звероподобные лица, дьявольские гримасы проникнуты человеческим».

Мы знаем, что Кронос пожирал своих детей в страхе быть ими свергнутым. Такими Гойя видел не желающих сдавать позиции Бурбонов. Мы знаем также, что Кроносу это не помогло: спасённый матерью Зевс развязал с отцом войну и освободил братьев и сестёр. Не уверена, что Гойя верил в возможность подобной революции в Испании: его Кронос не глотает своих детей живьём, а разрывает их в клочья.

Как бы то ни было, Гойя не намеревался жить в окружении чудовищных провидческих образов. Он уехал в Бордо, и уехал не один! С собой он взял Леокадию, которая числилась в «Доме глухого» экономкой, хотя это была простая формальность для отвода глаз. У Гойи давно был с ней роман. Настолько давно, что за эти годы Леокадия Вейс успела выйти замуж, развестись по обвинению в неверности, в подтверждение обвинений родить дочь Росарио… Гойя учил девочку живописи и относился к ней как к родной дочери. Вероятно, она и была ею. Хотя так ли это важно?