Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

Министериальдиректор Гебхард Гиммлер навестил осенью 1944 года своего брата Генриха как раз в тот момент, когда тот, несмотря на простуду, намеревался отправиться на совещание с высшим руководством СС.

«Побереги себя, перенеси совещание», — посоветовал ему брат.

Рейхсфюрер СС с некоторою обидой возразил:

«Слышал ли ты когда-нибудь, чтобы переносили Рождество из-за насморка у папы?»

Этот его ответ хорошо иллюстрирует ту сумасбродную идею, которой был охвачен Гиммлер, идею миссионерской избранности, после получения им в результате событий 20 июля столь большой власти, о которой он лишь мечтал. Многие тогда считали, что он только ждет смерти Адольфа Гитлера, чтобы встать во главе государства. Одно лишь перечисление его должностей показывает, какая власть была сосредоточена в хорошо ухоженных и наманикюренных руках Гиммлера. Он стал властелином охранных отрядов, представлявших собой наряду с партией самую важную организацию третьего рейха. Гиммлер контролировал полицейский аппарат и секретные службы. Он возглавлял министерство внутренних дел. В качестве рейхскомиссара по укреплению так называемого народного духа следил за проведением расовой политики режима. Гиммлер присматривал также за связями рейха с национал-социалистскими движениями в пресловутых германских странах. Ему подчинялись 38 дивизий войск СС. Будучи начальником вооружений и командующим резервной армией, он являлся, по сути дела, главнокомандующим вооруженными силами на территории самой Германии. Один из его подчиненных — обергруппенфюрер СС Готтлоб Бергер управлял лагерями военнопленных.

Некоторые из его современников полагали, что только Гиммлер, учитывая болезненного и дряхлеющего Гитлера, мог удерживать от окончательного развала империю и режим. «Гиммлер — диктатор Германии», — пестрели заголовки мировой прессы от Стокгольма до Сан-Франциско в конце 1944 года. Для тех, кто не находился в самой Германии в тот период времени вполне могло показаться, что нацистской Германией в последние месяцы ее существования действительно командовали из эсэсовских казарм. Через десятилетие после краха рейха нью-йоркский историк Карл Петель писал:

«За десять месяцев перед капитуляцией Германии страна окончательно попала в руки СС. В то время не было уже ни одного государственного, хозяйственного или партийного учреждения, которые хоть как-то могли противодействовать деятельности СС. Орден частью открыто, а частью тайком взял власть в свои руки. В Германии конца 1944 года было два властителя — Адольф Гитлер и Генрих Гиммлер».

К слову сказать, так же или примерно так думал и сам магистр ордена. Ему представлялось, что настал час, когда он сможет очистить национал-социалистскую Германию от предательства и сомнений, а также от тех темных сил, которые мешали конечной победе немцев. В экстазе он воскликнул в августе 1944 года:

«То, что мы сейчас осуществляем — это священная народная война».

С помощью угроз, судебных процессов и громогласной пропаганды, призывавшей народ взяться за оружие, Гиммлер проводил мобилизацию последних резервов, не гнушаясь большевистских методов. Так, в частности, он указывал на меры, принимавшиеся Советами при обороне Ленинграда, пытаясь доказать, что и у немцев хватит силы воли для организации жесткой обороны.

«Я предоставляю вам полное право, — заявил он офицерам одной из пехотных дивизий, — ставить к стенке любого, кто будет нам противоречить».

После 20 июля Гитлер отдал ему распоряжение сформировать 15 новых дивизий, в чем Гиммлер усмотрел шанс создания нового вермахта — «национал-социалистской народной армии».

В новые части и соединения он брал под гребенку молодежь из заводских цехов и со школьных классов. Молодых фанатично настроенных парней, даже не получивших полного школьного образования, посылали в офицерские школы. Были усилены полномочия коричневых политруков — офицеров-воспитателей, занимавшихся внедрением национал-социалистской идеологии. В наименованиях новых формирований появились признаки «революционной армии» — «народная гренадерская дивизия», «народный артиллерийский корпус»…

«Внутренняя связь между партией и вермахтом стала ныне… неоспоримой действительностью», — торжественно заявляла газета «Фёлькишер беобахтер». Гиммлер стремился защитить свою народную армию от традиционного влияния офицерского корпуса. Никто из «народных офицеров» не мог быть переведен в другие части, а сами подразделения оставались в непосредственном подчинении командующего резервной армией — Гиммлера. Рейхсфюрер СС заявлял: «Армия, которая сможет выиграть эту войну, должна быть национал-социалистской народной армией».

В подразделения резервной армии внедрили шпиков-информаторов, которые обязаны были докладывать ему о малейших отклонениях от курса и «держаться до конца». На совещании гауляйтеров в Познани Гиммлер объявил, что каждый сомневающийся в конечной победе будет поставлен к стенке без всякого снисхождения, добавив при этом: «Незначительная часть офицерского корпуса — 5, 10, самое большее 15 процентов — могут оказаться свиньями, которых рано или поздно мы обнаружим и предадим суду».

Ищейки СД обнюхивали каждое учреждение и каждую часть вермахта на предмет пораженческих настроений. Высшие чины СС и полиции были обязаны регулярно подвергать проверке начальников гарнизонов вермахта на их политическую благонадежность.

Обергруппенфюрер СС Гутенбергер (Западный округ) докладывал: "Полковник Файнц (Дюрен) проявляет не слишком большое усердие к своим служебным обязанностям, заслуживает отстранения…