Секретный фронт. Воспоминания сотрудника политической разведки Третьего рейха. 1938 - 1945 - Вильгельм Хеттль

Говоря о Гейдрихе, еще раз отметим, что это был решительный человек с жестоким характером и холодным интеллектом. Его коллеги не были людьми такого сорта. Видимо, поэтому он не мог в течение длительного времени поддерживать более или менее сносные отношения даже с наиболее надежными и одаренными из них. Таких он считал своими соперниками. Одним из этих людей был генерал СС Вернер Бест.

Бест был идеалистом. Я знал его как прекрасно образованного юриста и хорошего администратора, элегантного, здравомыслящего и отзывчивого человека. Когда он принял решение работать во вновь создававшейся секретной службе, являвшейся инструментом национал-социалистского государства, он не преследовал далеко идущих целей и каких-либо для себя выгод. Очень скоро он понял, что за человек Гейдрих и на что направлена его деятельность. В самом начале войны он порвал с ним, хотя и знал, что это очень опасно. Бест тогда воспользовался возможностью перехода под эгиду вермахта и был назначен начальником немецкой военной администрации в Париже.

Гейдрих затаил смертельную ненависть в отношении своего бывшего коллеги. Его агенты в Париже следили за каждым шагом Беста, хорошо знавшего хватку гестапо. Гейдрих лишь выжидал момент для нанесения удара. Что именно он планировал, неизвестно, но что этот удар должен иметь фатальные последствия, было очевидно. Бесту повезло, что Гейдрих был убит, не успев выбрать время и подходящую возможность для нанесения такого удара. Таким образом, жизнь Беста была спасена, но его история служит убедительным доказательством, сколь опасно было выступать против амбиций Гейдриха.

Позже Бест был назначен рейхспротектором в Данию. Эта должность поставила перед ним целый ряд проблем, решая которые он впоследствии был обвинен в нарушении международного права. Но тот факт, что датчане приговорили его всего к пяти годам тюремного заключения, свидетельствует о нем как о человеке с определенным характером и качествами.

Совершенно другие отношения сложились у Гейдриха с генералом СС Генрихом Мюллером, шефом гестапо. Человек с внушительной головой, резкими чертами лица, прорезанного узкой полоской рта почти без губ, он начал карьеру с места чиновника баварской полиции. В нем Гейдрих нашел надежного партнера, готового к сотрудничеству в любое время и по любому вопросу. Именно Мюллер усовершенствовал систему шпионажа Гейдриха, исходящую из принципа нарушения общественных норм. В основу своей модели он положил приемы, применявшиеся советскими политическими органами, усовершенствовав их организационно применительно к собственным идеалам. Благодаря его деятельности становой хребет немецкого народа был сломан. Любое оппозиционное движение он душил еще в зародыше, сумев к тому же установить такой контроль даже за членами партии, что никто из них не чувствовал себя в полной безопасности от глаз и ушей гестапо.

Крупнейшей его задумкой было создание центральной картотеки с включением в нее всех живущих в стране людей с соответствующими примечаниями и пометками по любому «сомнительному эпизоду», какой бы характер он ни носил. До 1939 года он не был нацистом, да и не стал таковым, если не считать формального вступления в члены партии. Принципы, по которым он судил о людях, отличались от партийных. Решающим фактором, по его мнению, было убеждение, подчиняется ли тот или иной индивидуум полностью и безоговорочно государству или же склонен к независимому мышлению и действиям. Он не признавал законов, не способствовавших укреплению всемогущества государства. Его узкое полицейское мышление не позволяло ему выходить за эти рамки. Он воспринимал в качестве врага любого, кого подозревал в интеллектуальном сопротивлении. Люди, знавшие Мюллера, утверждают, что он будто бы был настроен против национал-социализма из-за нарушений государственной дисциплины и что идеологические концепции не играли для него никакой роли. Так же как он служил баварской народной партии до 1933 года, а затем – национал-социалистской партии до 1945 года, он был готов служить как верная полицейская собака любому режиму, который взял бы его к себе на службу.