Памятное. Новые горизонты. Книга 1 - Андрей Громыко

Даллес родился в 1888 году в Вашингтоне в семье преподавателя богословия. Получил юридическое образование. Его дед со стороны матери – Джон Уотсон Даллес был Государственным секретарем США в 1892–1898 годах.

Уже в 1907 году Д.Ф. Даллес входил в качестве секретаря в состав американской делегации на Гаагской мирной конференции, а в 1919 году стал советником делегации США на Версальской мирной конференции. И в последующие годы он выполнял ряд дипломатических поручений. На Версальской конференции его роль считалась небольшой, однако советник из молодых да ранних все же, по общему мнению, являлся одним из вдохновителей известного «плана Дауэса», способствовавшего возрождению германской тяжелой промышленности; через полтора десятка лет Гитлер использовал эту промышленность для подготовки фашистской агрессии и развязывания Второй мировой войны.

Теснейшим образом Даллес связал себя с большим бизнесом. Он являлся членом правления ряда промышленных фирм и банков, в том числе «Нью-Йорк сити бэнк» и некоторых других монополистических объединений, возглавлял крупную адвокатскую фирму «Салливен энд Кромвелл», услугами которой, по сообщению американской печати, пользовались шестьдесят компаний, охватывающих почти все отрасли промышленности, а также значительную часть страхования и банков США. Указанная фирма состояла членом профашистской организации «Америка прежде всего», созданной известным американским реакционером Чарлзом Линдбергом. Лично Даллес и его жена жертвовали большие суммы в пользу этой организации.

В 1941 году Даллеса избрали председателем занимавшейся международными делами комиссии Национального совета христианской церкви США, и он занял место на самом реакционном фланге этой организации. В 1944 году он стал вицепрезидентом Объединения юристов города Нью-Йорка и председателем комитета по международному праву при этой организации.

Встает вопрос: кем же считать Даллеса – политиком или юристом? И то и другое в нем совмещалось и дополняло друг друга. Вместе с тем мои личные длительные наблюдения за деятельностью этого человека позволяют сделать вывод: уже примерно со времени Версальской конференции Даллес-юрист стал уступать место Даллесу-политику. Свойственное ему тщеславие, поощрение со стороны коллег и друзей придавали ему все больше уверенности в своих силах, хотя на высокую трибуну он еще не вышел.

Будущий глава американского дипломатического ведомства упорно взбирался по служебной лестнице, приобретая опыт, шлифуя свой специфический даллесовский инструментарий в дипломатии.

В годы Второй мировой войны его имя уже чаще стало появляться в печати, в частности, в связи с тем, что он стал главным советником губернатора штата Нью-Йорк Дьюи – республиканского кандидата в президенты, соперника Рузвельта на выборах 1944 года в США. Правда, многие еще спрашивали:

– Кто этот Даллес, который вроде бы имеет дело с церковью, а высказывается вовсе не по-церковному?

Его стиль в речах, заявлениях, статьях отличался и угловатостью и резкостью. У Даллеса хорошо ладили культ креста и поклонение мечу, и он упорно шел по избранной дороге. Даллес, и сам ставший крупным миллионером, постоянно и рьяно защищал цели большого бизнеса и внешнеполитические планы США, которые все больше пропитывались духом экспансии.

За деятельностью Даллеса я имел возможность наблюдать в течение примерно пятнадцати лет. На протяжении всего этого периода он проявлял определенную последовательность. Даллес никогда нарочито не приспосабливался к хозяевам Белого дома, кто бы там ни находился. Ни администрация Рузвельта, ни администрация Трумэна не считали этого человека просто мальчиком на побегушках. Выступая по вопросам внешней политики, под сенью Библии, он всегда отстаивал позиции правые, реакционные, отстаивал упорно.

Как уже отмечалось, познакомился я с Даллесом в 1945 году на конференции в Сан-Франциско, хотя о его деятельности знал и до этого. Понимая его влияние, другие советские представители также вступали с ним в контакты.

Фигура Даллеса постоянно маячила на заседаниях руководящего комитета конференции. С его лица почти не сходила в это время сдержанная улыбка. Свободу эмоциям он не давал. Мы в советской делегации при его появлении нередко подшучивали:

– Даллес сегодня, наверное, осенит крестом участников заседания.

Даллес внимательно вслушивался в речи и заявления глав делегаций. Сам же с заявлениями как советник не выступал. Работа его носила как бы «внутренний характер». Но ему это пошло впрок. Механизм обсуждения и согласования проблем – это не последний участок работы любой делегации на любой конференции. А для американских делегаций это имеет особое значение, поскольку в них находятся представители часто разных кругов. Поэтому при совпадении общих, принципиальных направлений в политике сказываются часто специфические интересы определенных отраслей крупного бизнеса, ориентирующегося как на внутренний рынок, так и на внешний. Одним словом, Даллес, подобно губке, впитывал в Сан-Франциско опыт первой широкой послевоенной конференции, проходившей после разгрома фашистской Германии.

В то время до нас, советских делегатов, еще не доходила информация о том, что Даллес занимал особо жесткую позицию в отношении Советского Союза. Ведь в то время мир восхищался грандиозностью подвига советского народа в войне, что, естественно, сказывалось на общей атмосфере, в которой проходила конференция.

Однако Даллес шел в русле изменений в американской политике. Вскоре после кончины Рузвельта они произошли. Прошло не так уж много времени с момента окончания конференции, а он стал все чаще и чаще выступать с заявлениями, враждебными по отношению к Советскому Союзу.

Прирожденных качеств оратора, как их обычно понимают, у Даллеса не было. Говорил он медленно, спокойно, негромко. Тем не менее, когда Даллес вскоре набрал силу как официальная политическая фигура, его слова производили впечатление. Всем было ясно, что говорит представитель того монополистического капитала, который правит Америкой.