Краткая история Турции - Норман Стоун

Это обернулось немалой пользой для обеих сторон. Турки приобрели (как это было с Урбаном, который изобрел артиллерийскую осаду в 1453 году) опытных союзников, потому что уровень образования в Венгрии был очень хорошим, и даже в 1600 году там существовал замечательно высокий уровень грамотности. Например, среди унитарианцев^[19] он вообще достигал почти 100 процентов – без сомнения, потому, что в этой странной глуши существовали давно прижившиеся немецкие мигранты, целенаправленно переселенные сюда венгерскими королями три века тому назад как опытные ремесленники.

Со своей стороны трансильванцы, многие из которых являлись протестантами, были спасены турками от суровостей контрреформации. В целом Трансильвания стала очень полезным османским вассалом. Центральная Венгрия попала под османское правление, но на западе и севере была совершенно другая Венгрия – в этой части страны, которая оставалась под сюзеренитетом Габсбургов, правила старая венгерская династия. Сулейман устроил новую венгерскую столицу в Буде, где обосновался турецкий наместник, но граница оставалась спорной, и борьба все еще продолжалась. В 1529 году Сулейман ненадолго пересек границу и осадил саму Вену, но приближалась зима, и султан, будучи реалистом, не стал проявлять настойчивость и снял осаду.

Долгие войны на габсбургской границе стали тяжелым бременем для Османской империи – содержание армии в Венгрии означало огромные усилия тыла и снабжения, тяжелые переходы через бесконечные болота, огромные колонны верблюдов, тащивших на себе припасы и даже пушечные ядра. Армия, делая привал, растекалась по палаткам; шатры, принадлежавшие султану и его свите, устилались прекрасными коврами (второсортный их вариант все еще можно встретить в Центральной Азии). При наличии постоянных проблем не просто на других фронтах, но даже на других континентах, османам стало трудно концентрировать главные силы в одном месте. В Венгрии наступали долгие периоды перемирий, потому что у Габсбургов тоже имелись другие фронты. Однако сложности в Центральной Европе продолжались и продолжались, сопровождаемые тайными переговорами Вены с Трансильванией и правителями румынских княжеств.

Сулейман старел, становился все менее и менее подвижным, а также более религиозным. Он стал менее терпим к христианам и все более серьезно принимал свою роль защитника ислама. К своим последним годам Сулейман стал самой важной деталью в сложнейшем часовом механизме, которые сам и запустил; после смерти Роксоланы (известной также как Хюрррем-Султан), на которой он был счастливо женат, он превратился в аскетически сурового человека: его двор ел теперь из глиняной посуды, в то время как раньше здесь обедали на лучшем китайском фарфоре (часть такой посуды имела очень тонкий серебряный рисунок, менявший цвет на желтый при контакте с мышьяком). Это напоминает историю Людовика ХIV, который тоже со временем стал частью версальского интерьера: когда его каждый вечер посещала любовница, мадам Ментенон, она по пять часов беседовала с королем о религии, а затем велела ему идти спать с мрачной, глупой королевой – вместе с которой король совершил величайшую ошибку во французской истории, изгнав протестантов.

Отношения Сулеймана со своими сыновьями (и за это Роксолана как злая мачеха несет свою долю ответственности) не были теплыми. Он даже убил одного из них за бунтарский нрав; это привело к депрессии, а затем к смерти его брата Сихангира, который был любимцем Сулеймана. Остальные представляли собой безликую массу – как это часто случается, дух отца передался дочери Михримах^[20], чья великолепная мечеть до сих пор возвышается в Ускюдаре; у нее есть еще одна, у стены возле ворот Эдирне в Стамбуле. Единственное, что умел старик – вести военные компании. В 1566 году он собрал огромную армию и двинулся на север, мимо Белграда, в Венгрию, где начал осаду крепости Cигетвар. Там, в возрасте семидесяти двух лет, он умер.