Из жизни двух городов. Париж и Лондон - Джонатан Конлин

Основной вывод, сделанный автором «Набросков», таков: преимущества жизни в «образцовых домах» многократно перевешивают их недостатки.

Низкая арендная плата, повышенная чистота кухнях и санузлах, добрососедские отношения как между детьми, так и между взрослыми жильцами, и, главное, добровольное ли, вынужденное ли милосердие: здесь невозможно полностью «забыть» о больных родственниках и стариках. Основной же недостаток этих жилищ — скученность и отсутствие понятия «личное пространство», а также постоянные сплетни, мелочные ссоры и интриги кумушек-домохозяек. Однако даже они не так уж вредны, поскольку привносят в унылую монотонность бедняцкой жизни огонек страсти и, пусть мелочного, но сильного чувства.

В силу понятной логики большинство описаний «типовых домов» этого периода создано или теми, кто их разрабатывал, или теми, кто писал критические статьи в архитектурные журналы. Это значит, что чаще всего наблюдения и выводы основывались либо на быстром просмотре чертежей, либо, в лучшем случае, поспешной прогулки по уже законченному, но еще не заселенному дому. Конечно, они тоже заслуживают пристального внимания, поскольку выражают общее мнение на новую застройку и ее обитателей, однако из этих описаний невозможно понять, какой на деле была жизнь тех, кому посчастливилось туда попасть. В этом смысле гораздо больше информации можно почерпнуть из «Набросков». Хотя их автор несравненно превосходила своих соседей в образованности и кругозоре, ее рассказ ясно свидетельствует, что попытки архитекторов обособить квартиры и минимизировать общение соседей по лестнице провалились, хотя в целом проект многоквартирных домов нельзя назвать провалом.

Но неужели именно в многоквартирных домах лондонцы видели свое будущее? Архитектурный критик Джеймс Хоул, выступивший с докладом на Международной выставке здравоохранения 1884 г., так оценил эту перспективу: «Я совершенно уверен, что высотные здания, забитые крошечными квартирками, никак не подходят для счастливого будущего наших детей. Да и вообще жизнь в таких условиях вряд ли представляет собой пределы чаяний и надежд британской нации».

Были и другие общественники-реформаторы, например Октавия Хилл^[35], которым не нравилась сама идея многоквартирных домов. Хилл предпочитала двухэтажные террасные дома-коттеджи, которые также появились в Лондоне, когда стало возможным приобретать участки «карманного размера». Три ее «проекта», построенные в 1880-х в боковых улочках Саутварка, дожили до наших дней. Коттеджный комплекс «Гейбл» на улице Садри — прелестный, радующий глаз зеленый оазис, однако как модель городской застройки эти проекты оказались нежизнеспособны.

«Типовые дома» убедительно доказали, что жилье с высокой плотностью населения не обязательно должно означать высокий уровень смертности. После первого всплеска энтузиазма, приведшего к созданию в 1889 году Совета лондонского графства, в самом начале 1890-х годов Совет начал строительство собственного жилья, сдав в 1893 году первый многоквартирный дом на улице Баундари. Его устройство в значительной степени было перенято у MDC, вплоть до трех процентов чистой прибыли инвесторам.

Кстати сказать, деятельность аналогичной организации во Франции, Société de cités ouvriers de Paris (Ассоциации рабочих городков Парижа), возникшей в 1849 году и занимавшейся строительством социального жилья, оказалась далеко не такой успешной. Из всех грандиозных планов строительства «рабочих городков» в каждом районе Парижа осуществлен был лишь один: «Городок Наполеона III», жилой комплекс из трех- и четырехэтажных зданий на улице Рошешуар, построенный в 1853 году, не принес большой радости ни устроителям, ни рабочим. Рабочие возмущались горой бюрократических формальностей и ограничений, регулировавших жизнь в «бараках» (как они окрестили свое новое жилье). Власти же, в свою очередь, опасались последствий скопления большого количества рабочих в непосредственной близости друг к другу, считая, что проживание под одной крышей может породить в их головах «социалистические глупости», а также способствовать сексуальной распущенности и разврату.