100 великих монастырей - Надежда Ионина

Три века назад на месте нынешнего Смольного находились шведские укрепления, основу которых в 1698 г. составлял форт Сабина. Петр I разрушил их и на освободившемся месте устроил Смоляной двор – обширную площадь, огороженную палисадником и окопанную канавой. В ней «лежала смола, приготовляемая про весь корабельный флот, а кругом крепкие караулы приставлены были для охранения от огня». Возле Смоляного двора Петр I выстроил небольшой загородный дом, служивший для него «натуральным кабинетом» и называвшийся «смоляной дом».

Позже на месте «натурального кабинета» был выстроен небольшой увеселительный загородный дом для Екатерины I – c садом, прудами и рыбными садками^[117]. От нее дворец по наследству перешел к дочери Петра I – цесаревне Елизавете Петровне, прожившей в нем безвыездно почти все царствование Анны Иоанновны, которая видела в ней соперницу и претендентку на престол.

За Елизаветой Петровной был учрежден тайный надзор, все близкие к ней люди подвергались преследованиям. Смоляной двор, в окружении флота и верфей, простоял на этом месте до 1733 г., а потом там возникло поселение Конной гвардии, учрежденной в 1723 г. Ученые предполагают, что это было сделано, может быть, для усиления надзора за дочерью Петра Великого. Став императрицей, Елизавета Петровна пожелала устроить в этой местности иноческую женскую обитель, назвав ее «Воскресенским Новодевичьим монастырем».

По предположениями историков и исследователей, Елизавета Петровна затеяла строительство Смольного монастыря, чтобы в конце жизни передать бразды правления Петру III и удалиться в обитель, где и провести остаток дней своих^[118]. Управляющим строительства был назначен бригадир Мордвинов, в ведение которого поступили и пожалованные будущему монастырю земли с деревнями, угодьями и 199 крепостными крестьянами. Разработку проекта монастыря, а так же наблюдение за его возведением Елизавета Петровна поручила своему любимому архитектору – Франческо Бартоломео Растрелли.

Собор Смольного монастыря

Знаменитый зодчий в то время активно участвовал в возведении новой столицы, одновременно проектировал и руководил постройкой нескольких архитектурный сооружений. И 30 октября 1748 г. под грохот пушек и колокольный звон был торжественно заложен будущий Смольный монастырь; чуть позже 150 ярославских каменщиков уже копали рвы под фундамент, а солдаты пехотных полков забивали сваи^[119]. Гранит и алебастр, изразцы для печей и «чюгунные кровельные дощечки» – все шло беспрерывным потоком и в огромном количестве на строительство монастыря. Одновременного готовились проекты и для его внутреннего убранства, заказывались колокола – «вседневные» и «праздничные». Все делалось с большим размахом, пышностью и великолепием, чтобы Елизавета Петровна выглядела достойной наследницей и преемницей великих дел отца: Петр I основал Александро-Невскую лавру – она строит женскую обитель. И снаружи, и внутри монастырские постройки поражают в настоящее время своим великолепием, масштабами, отделкой и изяществом, отвечающими самым изысканным вкусам и привычкам.

Но в то время строительство подвигалось медленно, к тому же императрица не только интересовалась его ходом, но считала нужным вмешиваться в творческий замысел Б. Ф. Растрелли, диктовала свои пожелания и давала указания. Так, летом 1749 г. Елизавета Петровна распорядилась о полной переработке проекта, а 11 июля потребовала, чтобы «для сохранения православного благочиния» монастырский собор был построен по образцу московского Успенского собора в Кремле, а не по «римскому маниру», как он был задуман автором. В конце императрица приказала: «в новозачатом при Санкт-Петербургском на Смольном дворе Воскресенском девичьем монастыре построить колокольню, такую как здесь Ивановская большая колокольня». Для образца чертеж фасада «Ивановской колокольни» был выслан проектировщикам из Москвы.

Генерал-лейтенант В. Фермер, ведавший всеми дворцовыми строениями, предписывал «в новостроящемся здесь Воскресенском девичьем монастыре колокольне против упоминаемой Ивановской быть». Однако 140-метровая колокольня Смольного так и осталась в проекте, да и сам собор в XVIII в. возведен не был. При жизни Елизаветы Петровны построили лишь жилые монастырские корпуса, здание же собора было еще далеко от завершения: (в нем были возведены кирпичные стены и своды и выполнены все кровельные работы, включая покрытие куполов)^[120]. Из-за начавшейся Семилетней войны казна совсем перестала отпускать деньги, и строительство собора вскоре вообще прекратилось. В недостроенном виде, с неразобранными внутри лесами он простоял почти 80 лет, разрушаясь от дождей и снегов. Но в жилых корпусах разместились инокини из двух Вознесенских монастырей (Смоленского и Московского) и из прославленного Новодевичьего монастыря.

Однако и в незаконченном виде Смольный собор вызывал восхищение ценителей прекрасного. Например, Дж. Кваренги, яркий выразитель классицизма, начавший работать в России с 1779 г., проходя мимо него, всегда снимал шляпу.

Вступившую на престол Екатерину II явно раздражало затянувшееся строительство, как и сам старый зодчий Ф. Б. Растрелли – «певец барокко», не изменивший этому архитектурному стилю до конца дней своих, хотя в Европе уже давно наметился перелом в сторону классицизма. В октябре 1763 г. царским указом архитектор был уволен – «в рассуждении старости и слабого здоровья».

Монастырь с недостроенным собором нельзя было использовать по назначению, и в 1764 г. Екатерина II задумала учредить в южном корпусе Смольного «Воспитательное общество благородных девиц» (Смольный институт). В него принимались только «девицы природного (потомственного) дворянства и дочери чиновников, имеющих чины по военной службе не ниже полковников, а по статской – не ниже статского советника». В Уставе Общества был пункт, запрещавший родителям требовать дочь обратно до окончания полного (12-летнего) курса, рассчитанного на изучение обширной и разнообразной программы. Вот некоторые положения этого Устава:

«Кроме госпожи Начальницы надлежит быть четырем знатным особам из господ сенаторов, или других именных чинов, от ее императорского величества назначенных, которые должность свою отправляют попеременно из одной чести и любви к ближнему, заседая в собрании как для совета и свидетельства дворянства молодых девиц, так и для экономии.

Число девиц первого приема состоять будет из 5-ти, не свыше 5-ти и 6-ти лет. По приятии же оных в первый год, в следующие потом два года, хотя и будут убылые места случаться, ни единую более принимать не дозволяется, но оный прием возобновлять по прошествии трех лет.