Рим. Цена величия - Юлия Голубева

– Ну, а скажи мне, что ты думаешь о Макроне? Сегодня, я слышала, Энния вернулась из Анция.

– Да поможет им Юнона, дарительница семейного счастья! – только и промолвила Клавдилла, потушив в душе вспыхнувшую искру ревнивой злобы.

Но Агриппиниллу не так легко было провести.

Великолепный пир во дворце Тиберия презрел все прежние запреты на роскошь и излишества. Такого праздника еще не видывало нынешнее молодое поколение, и о таком празднике долгое время мечтало старшее.

Калигуле важно было упрочить свое нынешнее положение. Всех одарили драгоценными подарками, ведь теперь в распоряжении правителя была полная государственная и личная императорская казна. Можно было позволить любую роскошь. Юния появилась в таком богатом египетском наряде, что у гостей захватило дух. Золоченную ткань в изобилии усеивали изумруды, на лунных волосах покоилась зубчатая диадема, сияющая, как тысячи солнц. Супруга Цезаря шла под руку с Агриппиниллой, которой также достался в подарок драгоценный наряд. Энния Невия была уязвлена до глубины души, потрясенная тем, что бывшие враги примирились. Но ей пришлось молча проглотить обиду и униженно просить у Юнии прощения за глупые подозрения. В ответ Клавдилла доверительно сообщила ей, что связь с Макроном действительно имела место, но политическая, а не любовная, как они по глупости предполагали. Но Друзилла еще ответит за свои козни.

Калигула еще раз зачитал завещание Тиберия, предусмотрительно выпустив пункты о наследовании власти, а сразу обратившись к отказанным деньгам. Более того, император объявил во всеуслышание, что будут приведены в исполнение и те завещания, которым алчный Тиберий не дал ход. Затем Гай объявил, что завтра же особым эдиктом объявит об изгнании спинтриев из Рима. Взгляды присутствующих поспешно обратились к Вителлию – многие были свидетелями того, как Тиберий обещал руку божественной Клавдиллы этому юнцу. Но Авл сидел с непроницаемым лицом и делал вид, что это его не касается.

На этом празднике жизни все как-то позабыли, что в дальних комнатах покоится еще не погребенное тело бывшего цезаря.

Тело Тиберия сожгли в третий день апрельских нон на Марсовом поле сразу после праздника Плеяд. Новый император произнес надгробную речь. Все члены семьи Германика собрались в тот день на Марсовом поле. Квириты с удивлением рассматривали седого Клавдия с трясущейся головой – брата знаменитого полководца, любовались красавицами сестрами и поражались, что сама отшельница Антония явилась хоронить того, кто погубил ее сына и внуков. Она ни с кем из своей семьи не перемолвилась и словом и так же тихо удалилась в свой дом на окраине Рима, чтобы запереться вновь. Жена Ирода с детьми уже покинула это унылое пристанище.

Клавдий разбогател. Юния настояла, чтобы он переселился в Рим, в пустующий дом Германика. По завещаниям Ливии и Тиберия ему причиталась большая сумма.

Начало правления нового цезаря обещало Риму благо и процветание. Едва окончились похоронные обряды и прах Тиберия упокоился, как Гай с супругой отплыл на острова, где были похоронены Агриппина и Нерон. Юния тяжело перенесла штормовую погоду, но, вопреки настояниям мужа, не пожелала остаться. Они собственноручно собрали полусожженные останки и привезли в Рим, где сожгли их до конца и захоронили в мавзолее Августа, в котором уже покоился прах Германика и брата Друза. Теперь вся семья оказалась вместе. По случаю этого события был учрежден ежегодный праздник с гладиаторскими играми и жертвоприношения в честь лара матери и ларов братьев, а сентябрь особым эдиктом переименован в германик.

И это было только начало пятимесячной череды празднеств, что в изобилии тешили римский народ…