Американская империя. С 1492 года до наших дней - Говард Зинн

Очевидно, что во многом бурная активность «прогрессивной эры» была направлена на то, чтобы отрезать путь социализму. Р. Изли говорил об «угрозе социализма, о которой свидетельствует усиление его позиций в колледжах, церквах и газетах». В 1910 г. Виктор Бергер стал первым избранным в Конгресс США членом Соцпартии. В 1911 г. 73 социалиста были избраны мэрами, а 1,2 тыс. членов СПА заняли менее важные посты в 340 крупных и малых городах. Пресса писала о «социалистическом приливе».

В узких кругах циркулировал меморандум, в котором одному из отделов Национальной гражданской федерации рекомендовалось «обратить внимание на быстрое распространение в Соединенных Штатах социалистических доктрин» и указывалось на необходимость «тщательно спланированных и мудро осуществляемых шагов в целях ознакомления общественного мнения с тем, что на самом деле представляет собой социализм». В документе предлагалось, чтобы кампания велась «искусно и тактически выверенной, а именно чтобы в ее ходе «социализм и анархизм сами по себе не подвергались яростным атакам», но чтобы «терпеливо и настойчиво» отстаивались три идеи: «индивидуальная свобода, частная собственность и нерушимость контракта».

Трудно сказать, многие ли социалисты отчетливо осознавали, насколько полезны реформы для капитализма, но в 1912 г. представитель левого крыла Соцпартии Роберт Ламонт из Коннектикута писал: «Пенсии по старости, страховки на случай болезни, несчастного случая или безработицы дешевле и выгоднее, чем тюрьмы, дома для бедняков, богадельни и больницы». Он предложил идею о том, что пока представители Прогрессивного движения будут проводить реформы, социалисты должны выступать с «невыполнимыми требованиями», которые будут призваны вскрыть ограниченность возможностей реформаторов.

Преуспели ли реформы «прогрессивной эры» в том, на что они были нацелены: в стабилизации капиталистической системы путем устранения ее наихудших изъянов, в охлаждении накала социалистического движения, в восстановлении до некоторой степени межклассового мира во времена, когда ожесточенность схваток между трудом и капиталом все более возрастала? В какой-то степени, возможно, это так. Но Соцпартия расширяла свои ряды. ИРМ продолжала агитацию. И вскоре после избрания Вудро Вильсона президентом в Колорадо началось одно из наиболее жестоких и яростных в истории страны столкновений между трудящимися и корпоративным капиталом.

Речь идет о забастовке угольщиков, которая началась в сентябре 1913 г. и кульминацией которой стала «бойня в Ладлоу» в апреле 1914 г. Одиннадцать тысяч горняков, в основном иммигранты (греки, итальянцы, сербы), работали на юге штата Колорадо на компанию «Колорадо фьюэл энд айрон корпорейшн», принадлежавшую семейству Рокфеллер. Возмущенные убийством одного из профсоюзных лидеров, они начали забастовку, протестуя против низкой оплаты, опасных условий труда, феодального контроля за их жизнью в поселках, которые были полностью подчинены добывающим компаниям. Мамаша Джонс, в ту пору агитатор ОСГ, прибыла в эти места, подбодрила горняков своими пламенными выступлениями, помогала им в первые критические месяцы забастовки, до тех пор пока сама не была арестована и помещена в похожую на средневековую темницу камеру и затем силой выдворена за пределы штата.

Когда началась забастовка, ее участников немедленно выселили из бараков в шахтерских поселках. При помощи Объединенного союза горняков они разбили на близлежащих холмах палаточные городки и продолжили стачку и пикетирование, используя эти поселения как свою базу. Нанятые представителями Рокфеллеров детективы из агентства Болдуина – Фелтса, вооруженные пулеметами Гэтлинга и винтовками, совершали налеты на палаточные лагеря. Список погибших шахтеров все увеличивался, но они держались, захватили во время одной из перестрелок бронепоезд, сражались, не пуская на шахты штрейкбрехеров. В ситуации, когда горняки продолжали сопротивление и не сдавались, а шахты простаивали, губернатор штата Колорадо (которого управляющий шахтами, принадлежавшими Рокфеллеру, как-то назвал «наш маленький губернатор-ковбой») вызвал Национальную гвардию, которой платили жалованье Рокфеллеры.

Сначала шахтеры сочли, что национальных гвардейцев направили для их защиты, и приветствовали отряды флагами и одобрительными возгласами. Вскоре они узнали, что гвардия прибыла для разгона забастовки и под покровом ночи завела на территорию шахты штрейкбрехеров, не сообщив им, что идет стачка. Гвардейцы избивали горняков, сотнями арестовывали их, конные стражи порядка разгоняли демонстрации женщин на улицах Тринидада, центрального поселка района. Но шахтеры отказывались сдаваться. После того как они продержались всю холодную зиму 1913/14 г., стало ясно, что для прекращения забастовки нужны экстраординарные меры воздействия.

В апреле 1914 г. две роты Национальной гвардии расположились на холмах выше самого населенного палаточного городка бастующих у Ладлоу, где жили 1 тыс. мужчин, женщин и детей. Утром 20 апреля по палаткам был открыт пулеметный огонь. Шахтеры начали отстреливаться. Их вожака, грека по имени Лу Тикас, пригласили на холм для обсуждения условий перемирия, а затем рота гвардейцев расстреляла его. Женщины и дети, чтобы спрятаться от пулеметного огня, окапывались под прикрытием палаток. На закате гвардейцы с факелами спустились с холмов, подожгли жилища, и семьи шахтеров бежали в горы; от выстрелов погибли 13 человек.

На следующий день телефонист, прокладывавший кабель среди пепелища городка Ладлоу, приподнял в одной из палаток детскую железную кроватку, которой была прикрыта яма в земле, и обнаружил там обуглившиеся скрюченные тела 11 детей и двух женщин. Эти события стали известны как «бойня в Ладлоу».

Новости быстро распространились по стране. В Денвере ОСГ выпустил «Призыв к оружию», в котором говорилось: «В целях обороны собирайте все оружие и боеприпасы, разрешенные законом». Триста вооруженных забастовщиков отправились из других палаточных городков в район Ладлоу, перерезали телефонные и телеграфные провода и начали готовиться к бою. Железнодорожники отказывались перевозить солдат из Тринидада в Ладлоу. В Колорадо-Спрингс 300 горняков – членов Союза оставили рабочие места и отправились в район Тринидада, имея при себе револьверы, винтовки и дробовики.

В самом поселке шахтеры пришли на похороны 26 погибших в Ладлоу, после чего собрались в одном из соседних домов, где для них было заготовлено оружие. Горняки забрали винтовки и отправились в горы, уничтожая шахты, убивая охрану и взрывая шахтные стволы. Пресса писала, что «в окрестных холмах на всех направлениях неожиданно появились люди».

В Денвере 82 солдата из роты, уже посаженной в военный поезд, направляющийся в Тринидад, отказались ехать. Газеты писали: «Эти люди заявили, что не будут участвовать в расстреле женщин и детей. Они освистали тех 350 человек, которые согласились на это, и кричали в их адрес проклятия».

На лужайке перед зданием законодательного собрания штата в Денвере под дождем прошла пятитысячная демонстрация, участники которой потребовали, чтобы офицеров Национальной гвардии, причастных к событиям в Ладлоу, судили за убийство, а губернатор был назван пособником этого преступления. Денверский Союз сигарщиков проголосовал за отправку 500 вооруженных людей в Ладлоу и Тринидад. Женщины из денверского филиала Объединенного профсоюза портных объявили о том, что 400 их членов добровольно вызвались помогать бастующим в качестве медсестер.