Ахульго - Шапи Казиев

Утром, когда Граббе принимал рапорты подчиненных, явился вестовой с казачьей охраной. Он привез пакет от Головина из Южного Дагестана. Усталый вид и взмыленная лошадь вестового свидетельствовали о том, что он ехал без отдыха, чтобы доставить важные бумаги.

Корпусной командир извещал, что не имеет возможности предоставить Граббе новые войска по причине необычайно широкого восстания, охватившего Самурскую долину и вылившегося за ее пределы.

Оказалось, что Ага-бек Рутульский собрал большую партию сообщников и взволновал сразу несколько вольных обществ. Джамааты поклялись содействовать Ага-беку и Шамилю, а вслед за ними поднялся и остальной народ. Отряды Ага-бека входили даже в доселе мирные аулы и повсюду встречали единодушное желание драться против царских войск.

«Возмутитель этот обратился и в Рутульское общество, распустив слух, что, собрав там полчища, сделает нападение на батальон, расположенный во временном укреплении в селении Хазры, – писал Головин.

– Не давая веры этим слухам, мы, полагая, что Ага-бек желает отвлечь внимание от настоящего своего замысла – вторжения в Шекинскую провинцию для выручки в ней многочисленных стад, там пасущихся, и которые, как они предугадывали, будут заарестованы при открытии действий, или для нападения на ближайшие к вольным обществам Шекинские селения и войска наши, там расположенные, я поручил принять строгую воинскую осторожность и иметь бдительное наблюдение за действиями возмутителей».

После чего Головин сообщал, что наблюдением ограничиться не удалось, и описывал, с какими трудами, при недостаточных силах он во главе Дагестанского отряда борется с Ага-беком, тушит пожары восстаний в Табасаране, Кайтаге, Самуре, Кюринском, Кубинском и Шекинском ханствах и защищает от вторжения Кахетию. Да к тому же прокладывает дороги через высокие горы и строит укрепления, день и ночь отбиваясь от наседающих горцев.

Головин и рад бы помочь Граббе, но нечем. Разве что, став твердою ногою в возмутившихся обществах и смотря по обстоятельствам, сможет пройти в Центральный Дагестан, чтобы восстановить порядок и давно потерянное там повиновение. Однако в этом он всецело полагается на Граббе, которому ранее послал часть своего отряда, а сам через это терпит лишения.

– Лишения! – негодовал Граббе.

– Походил бы он по этим скалам, узнал бы, что такое лишения!

Теперь ясно было, что Головин больше войск не даст и придется полагаться на то, что есть. Разве что ханы явятся со своими милициями, да из Хунзаха должно быть подкрепление.

Дорога была достаточно разработана, чтобы двигаться дальше, на Аргвани.

– Пора и в путь, господа, – объявил Граббе.

– Промедление усиливает противника, – согласился Галафеев.

– Вот именно, господа, – добавил Пантелеев.

– Пока мы тут топчемся, Шамиль не перестает волновать аулы, и к нему стекаются все новые толпы.

– Решено, – сказал Граббе.

– Выступаем через час.

Все пришло в движение, снимались палатки, вьючили и запрягали лошадей. Батальоны выступали походным порядком. Обоз и тяжести было решено оставить до поры в Удачном, под защитой 3-го батальона Апшеронского полка с тремя полевыми орудиями под командой мaйopa Тарасевича.

Отряд потянулся по склонам хребта в сторону аула Данух, мимо которого лежал путь на Аргвани. Но не успел авангард пройти несколько верст, как с гребней гор на него покатились камни. Один камень увлекал за собой другие, и на отряд обрушивался гремящий камнепад.

Солдаты прятались, где могли, старались вжаться в скалы в надежде, что камнепад пройдет верхом. Но не всех берегла судьба. Первый же обвал обернулся ранеными и убитыми. Несколько лошадей каменная лавина унесла в пропасть и погребла под собой. Чуть было не снесло и орудие с тройкой лошадей, но Ефимка успел перерезать своим кинжалом упряжь. Лошадьми пришлось пожертвовать, зато орудие было спасено. Дорога была завалена, и саперам было велено снова ее расчищать. Но как только они принялись за дело, сверху снова покатились камни.

Граббе приказал выбить горцев с их позиции, и егеря, помогая друг другу, полезли по почти отвесному склону. Они пробовали подняться несколько раз, но их встречали выстрелы и новые камнепады. Убедившись, что так противника не отогнать, Граббе велел пустить в ход артиллерию.

Орудия установили на безопасном расстоянии и начали обстреливать ближайшие вершины. Когда не помогли ядра единорогов, начали стрелять гранатами. А затем уже и мортиры, предназначенные для навесной стрельбы, начали забрасывать на вершину свои ужасные снаряды. В конце концов горцы перестали тревожить отряд.

Но Муртазали Оротинский и не думал оставлять Граббе в покое, он только сменил позицию. Его задачей было продолжать тревожить войска, затруднять их следование и дождаться подхода Ташава-хаджи, который должен был вскоре явиться с новыми силами. Тогда бы удалось вновь занять перевал и отрезать Граббе путь к отступлению.

Отряд Граббе, похожий на огнедышащего дракона, двигался дальше. Неподалеку от Дануха, у места, до которого была разработана дорога, был сделан привал. Пока саперы пробивали дорогу дальше, войска приводили себя в порядок и хоронили убитых. Раненых перевязали и отправили в Удачное, где остался походный лазарет.

Траскин, с трудом оправившись от пережитых волнений, с подозрением поглядывал на Данух, который располагался на возвышенном скалистом мысу и был опоясан пропастью.

– А как насчет этого аула, ваше превосходительство? – спросил Траскин Граббе.

– Все они одинаковые, – ответил Граббе.

– Что ни аул, то разбойничий притон.

– Неужели так его и оставим? – продолжал Траскин, внимательно разглядывая Данух в подзорную трубу.

– Вы разве не слышали, господин полковник? – сказал Граббе.

– Разведчики уверяют, что аул пуст.

– Совершенно верно, – кивал Траскин.

– Но разве это повод для его пощажения? Если бы жители вышли к нам со смиренным принесением покорности… А то ведь все к Шамилю подались. Я полагаю, что неприятель сделал это намеренно, чтобы сохранить сильную позицию на будущее.

Граббе начал догадываться, куда клонит Траскин. Участие в такой экспедиции уже было для него подвигом, но если бы оказалось возможным отличиться, это значительно украсило бы его послужной список.

– Что вы предлагаете? – спросил Граббе.

– Атаковать аул, – выпалил Траскин.