Ахульго - Шапи Казиев

Вместе с апшеронцами из Шуры прибыл топограф 2-го класса Алексеев. Он был прислан из Тифлиса, из топографического депо при штабе Кавказского корпуса. Милютин ему очень обрадовался, потому что топография была не только наукой, которую Милютин знал, но и искусством, которым владел Алексеев. По сравнению с настоящими картами, те, что делал Милютин, были скорее непритязательными планами, годными лишь для пояснения подробного рапорта. Алексеев же был мастер своего дела, получивший отличную школу у знаменитого топографа барона Ховена.

Когда Алексеев явился представиться Граббе, тот сказал:

– Очень кстати. Я возлагаю на вас большие надежды.

– Рад стараться, ваше превосходительство, – ответил Алексеев.

Убедившись, что топограф больше не имеет что сообщить, Граббе сам спросил его о том, что его весьма интересовало:

– А что корпусной командир?

– Его превосходительство в полном здравии, – сказал Алексеев.

– А насчет войск? – поинтересовался Граббе.

– Мы ожидаем от Головина дополнительных батальонов.

– Не могу знать, – ответил Алексеев.

– Насколько мне известно, в Южном Дагестане снова неспокойно, и их превосходительство готовились выступить туда со своим отрядом.

– Всем отрядом? – удивился Граббе.

– Разве там есть с кем воевать?

– Не могу знать, ваше превосходительство, – ответил Алексеев.

– Но были затребованы все карты, снятые нами в тех местах.

– Так-с, – помрачнел Граббе, подозревая, что Головин преувеличивает опасность, чтобы не давать ему новых войск.

– А что слышно в штабе?

– Составляли списки вольноопределяющихся, желающих идти в поход.

– Это Ага-бек там народ подбивает? – уточнял Граббе.

– Так точно, ваше превосходительство, – кивнул Алексеев.

– И даже аулы, которые генерал Фезе пощадил в прошлом году…

– Вернее, не сумел покарать, – вставил с усмешкой Граббе.

– …чьи стада избегли конфискации, – продолжал Алексеев, – даже они восстали, подстрекаемые этим разбойником.

– И много ли бунтарей?

– Сие неизвестно, ваше превосходительство, – ответил Алексеев.

– Только в туземцах утвердилось мнение, что господин корпусной командир Головин не осмелится их наказывать.

– Подождем – увидим, – сказал Граббе. Затем покровительственно похлопал Алексеева по плечу и закончил аудиенцию: – Ступайте, у вас много работы.

Немного передохнув с дороги, Алексеев переоделся горцем и поднялся на ближайшую высоту. Устроившись между камней, почти слившись с ними, он занялся глазомерной съемкой, чтобы затем вычертить горы и всю местность по новомодной системе.

Но пейзаж, который открылся топографу, так поразил его своей красотой, что он на время позабыл о своих обязанностях. Грандиозная панорама играла немыслимыми красками, долины, поросшие лесом, вдруг превращались в цветущие ковры предгорий. Из-за ближайшей, почти коричневой горной гряды вставала другая, в желто-зеленых оттенках. За ней поднимался голубой, с проседью на вершине хребет. А там, дальше, упирались в небо почти сливавшиеся с ним скалы. Над всем этим великолепием летели разноцветные пушистые облака, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой. И стоило одному лишь облаку закрыть собою солнце, как по горам пробегали тени, и картина менялась до неузнаваемости, краски обретали другие оттенки, а горы как будто оживали: одни приближались, а другие отступали.