Правда о штрафбатах. Как офицерский штрафбат дошел до Берлина - Александр Пыльцын

ШТРАФНИК О ШТРАФБАТЕ

Статья в харьковской областной газете «Слово ветерана» от 20.07.2002 г.

Наша газета «Слово ветерана» опубликовала статью А.В. Пыльцына «Приказ 227». Пожалуй, это первая публикация, в которой честно рассказано о штрафных офицерских батальонах периода Великой Отечественной войны. Эта статья офицера, прошедшего свою часть войны командиром взвода, а затем и роты 8-го Отдельного штрафного батальона 1-го Белорусского фронта, затронула во мне многое из моей фронтовой жизни.

Дело в том, что я в 1943 году был рядовым штрафником именно этого штрафбата, входившего в состав Центрального фронта, которым командовал генерал К.К. Рокоссовский. Надо же было так случиться, что мы, воины одного штрафбата, бывший штрафник и бывший командир роты, встретились здесь, в Харькове, спустя почти 60 лет!

Вот я и хочу поделиться с читателями своими представлениями рядового штрафника об офицерских штрафбатах, созданных по известному приказу Сталина «Ни шагу назад!». Не все знают, что это за батальоны. О них еще недавно не принято было не то что писать, но даже говорить.

В 1942 году во время обороны Киева я оказался в немецком плену, будучи военинженером 3-го ранга 409-го отдельного саперного батальона.

Бежал из плена, был схвачен и снова бежал. Долго пробирался через всю Восточную Украину к линии фронта. Наконец, удалось перейти к своим, где был сразу же зачислен в действующую часть Красной Армии по своей военной специальности.

Но с выходом приказа № 227 и, видимо, срочной необходимостью заполнения создаваемых по этому приказу штрафбатов нас, бывших военнопленных, срочно отозвали из подразделений какие-то комиссии из трех человек. Эти комиссии, не разбираясь в том, сдался ли в плен офицер или не по своей вине попал туда, всех без разбора направили в штрафбаты рядовыми. Так и мне довелось испытать на себе приказ № 227. Из штрафбата, как правило, у штрафника два выхода: или госпиталь по ранению, или гибель в бою.

Нами, штрафниками, командовали кадровые офицеры: взводные – лейтенанты и старшие лейтенанты, ротные – капитаны, майоры. Комбатом был полковник или подполковник.

В газетных и журнальных статьях, посвященных штрафным подразделениям, которые мне доводилось читать, почти ничего не говорилось о их командном составе. А они, эти командиры штрафных взводов и рот, пребывали вместе со всеми штрафниками в окопах, атаках, ледяной воде форсируемых рек. И ранили их, и убивали их вместе с нами. Когда, например, в наступлении ранило меня, перевязку сделал мне мой командир взвода, который чуть позже погиб. Редкие из командиров оставались невредимыми. Штрафники – бывшие офицеры, вероятно, вправе были считать себя смертниками, но после ранения они полностью восстанавливались в правах и званиях офицерского состава. Отчисление из штрафного батальона производилось только по приказу командующего фронтом.

Так, в моем офицерском личном деле хранится выписка из приказа войскам Центрального фронта № 0601 от 25 августа 1943 года, в которой говорится: «Бывший инженер технической роты 409-го отдельного строительного батальона Киевского укрепрайона, военинженер 3 ранга Басов Семен Емельянович… в боях действовал отважно, решительно. Будучи назначенным наблюдателем, смело выдвигался за траншеи переднего края, добывал ценные сведения о противнике. 15 июня 1943 года был ранен в бою и госпитализирован. Отчисляется из штрафного батальона, восстанавливается в правах начальствующего состава и препровождается на ранее занимаемую должность. Командующий войсками Центрального фронта генерал армии Рокоссовский. Член Военного совета фронта генерал-майор Телегин».

Кадровые же офицеры – командиры взводов и рот штрафников после ранений могли перейти в другие, не штрафные части. Но многие, как и комвзвода 8-го ОШБ старший лейтенант А. Пыльцын, несмотря на это право, возвращались из госпиталей к штрафникам и не по одному разу, зная, что им снова придется делить со штрафниками нелегкую их судьбу, которая могла привести к гибели. Вот их действительно можно было назвать «смертниками».

Видимо, в этом проявлялись и единство, и дружба офицерская, несмотря на различие в положении и правах этих разных категорий советских офицеров – и штрафников, и их командиров. Поистине надо было глубоко уважать своих подчиненных, волей нелегкой своей судьбы оказавшихся в штрафбате, чтобы быть вместе с ними в опасности.

И, наверное, именно потому, что и у штрафников, и у их командиров было такое боевое единодушие, батальон – и когда в нем довелось воевать мне (на Курской дуге) и после, в самой тяжелейшей боевой обстановке – всегда образцово выполнял любую боевую задачу.

А в том памятном 1943 году, в знаменитой Курской битве, наш 8-й ОШБ Центрального фронта насмерть стоял в районе Понырей и Малоархангельска, на самом острие немецкого наступления. Несмотря на яростные атаки немцев, не отступил ни на один шаг, ни на один сантиметр. Устояв в этой обороне, был переброшен для наступления в сторону Тросны. В первый же день атаки выбил немцев с их позиций, захватив важную высоту.

Так действовали штрафники-офицеры и их командиры. Известно, что такие батальоны не имели боевых знамен. Им не присваивались наименования гвардейских или имена освобожденных городов. Батальоны эти не награждались орденами. А те далеко не обильные награды, которыми отмечались офицеры командного звена и отдельные штрафники за их подвиги, – это поистине кровью заслуженные ордена и медали.

Я сожалею, что судьба в свое время сделала меня штрафником. Но я и горжусь тем, что та же судьба привела меня в такой стойкий, упорный боевой батальон, как 8-й ОШБ.