Смертельная схватка нацистских вождей. За кулисами Третьего рейха - Юрий Емельянов

Используя ненависть подавляющего большинства немцев к унизительному для Германии Версальскому договору, в стране была развернута гонка вооружений под лозунгом «Пушки вместо масла». И это также не вызывало раздражения большинства людей, так как милитаризация экономики сопровождалась поддержанием почти полной занятости. В то же время искусная социальная политика способствовала снятию многих очагов напряженности в обществе.

Поддержка со стороны промышленных верхов и руководства вооруженных сил усилилась после разгрома Гитлером руководителей штурмовиков. Промышленники успокоились, увидев, что исчезла угроза «второй революции», о необходимости которой говорили Рем и другие лидеры штурмовиков. Военные же были довольны устранением параллельной вооруженной структуры, претендовавшей на роль «народной армии». Они поддержали отмену Гитлером ограничений на вооружение Германии в 1935 г. и положительно оценивали поставленную им цель – «сравняться в области вооруженных сил с нашими хорошо вооруженными соседями».

Мало кто думал о том, что под руководством Гитлера Германия вступила на тот же порочный путь гонки вооружений и милитаризации, который пару десятилетий назад привел ее к мировой войне. Стремление переиграть Первую мировую войну и одновременно нанести поражение общественным силам, выступавшим против войн и социальной несправедливости, привело к тому, что нацисты и их идейные союзники в фашистской Италии, милитаристской Японии, а также в ряде других стран толкали мир к повторению мировой войны со всеми ее гибельными и порочными чертами.

Политический курс гитлеровской Германии стал откровенно авантюристичным, что было характерно для политики правящих кругов европейских империалистических держав, ввергнувших мир в глобальный конфликт в 1914 году. Тогда военно-политические планы государств-участниц войны были обречены на поражение из-за их откровенного авантюризма. Эти планы преувеличивали собственные шансы на успех и игнорировали возможности противников. В результате расчеты руководителей стран Антанты войти в Берлин через пару месяцев после начала войны и надежды кайзера и его окружения вступить в Париж и Петроград в течение такого же срока с треском провалились. Нереальными оказались планы Германии расширить свои владения на Востоке и планы России взять под свой контроль Дарданеллы. Заведомо авантюристичным был план Шлиффена, исходивший из возможности быстро разбить Францию до того, как на востоке выступит российская армия. В результате провала авантюристических планов Центральных держав и стран Антанты весь мир оказался втянут в затяжную и кровопролитную войну, от которой выиграли лишь правящие круги США, необыкновенно разбогатевшие за годы войны.

Поражение в Первой мировой войне Германии мало чему научило военачальников, исходивших из случайной причины проигрыша и мечтавших взять реванш за поражение в 1918 году. В этом между Гитлером и наследниками довоенного авантюристического политического курса из военных кругов Германии разница была небольшой. Просто Гитлер и нацисты в силу своего дилетантства были еще бо́льшими авантюристами, чем военные руководители.

Правда, первая же военно-политическая авантюра, предпринятая Гитлером в Рейнской области, была встречена ропотом среди высших военачальников Германии. Хотя министр обороны и верховный главнокомандующий рейха Вернер фон Бломберг отдал 2 марта 1936 г. войскам соответствующий приказ, он прекрасно знал, что французская армия значительно сильнее германской и был готов немедленно отступить из Рейнской области, в случае вторжения туда французов. Однако ни Бломберг, ни другие военные не протестовали против этого шага. Нежелание же Запада выступить против Германии, лишь убедили военачальников в правильности действий Гитлера.

Впервые Гитлер откровенно изложил свой план агрессивных действий 5 ноября 1937 года на совещании высших военных и государственных деятелей Германии. Тогда он заявил: «Цель германской политики состоит в создании безопасности и сохранения расовой общности, а также расширения ее пространства. Это – вопрос жизненного пространства». Немцы, говорил Гитлер, «имеют право на более значительное жизненное пространство, чем другие народы… Поэтому будущее Германии целиком зависит от удовлетворения ее потребности в пространстве». Гитлер утверждал, что эта потребность может быть удовлетворена не в Азии и Африке, а «в непосредственной близости к рейху».

Еще в «Майн кампф» Гитлер провозгласил программу грядущих завоеваний: «Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно подводим черту под нынешней политикой, которой следовала предвоенная Германия. Мы начинаем там, где мы остановились 600 лет назад. Мы прекращаем вечное германское движение на юг и запад Европы и поворачиваем наши взоры к землям на востоке. Мы, наконец, кладем конец колониальной и торговой политике предвоенных времен и переходим к территориальной политике будущего. Когда мы сегодня говорим о территории в Европе, мы можем думать, прежде всего, о России и пограничных государствах, являющихся ее вассалами». Однако 5 ноября 1937 г. Гитлер ни слова не говорил о своем намерении идти далеко на Восток. Тогда он заявлял, что на пути Германии стоят, прежде всего, две «зараженные ненавистью» нации – Великобритания и Франция. Хотя Гитлер обращал внимание на СССР, он считал, что Советская страна не вмешается в его действия, «ввиду политики Японии».

Гитлер указывал, что «проблема Германии может быть разрешена лишь с помощью силы и не без риска». Он исходил из того, что критическими годами являются 1943–1945 гг. «После этого времени, – подчеркивал Гитлер, – перемены будут лишь к худшему… Вооружение армии, военно-морского флота и авиации… почти завершено. Оно является современным; дальнейшая отсрочка приведет к их старению. Секреты «особых видов оружия» нельзя хранить вечно… Наша относительная сила будет уменьшаться по мере перевооружения остального мира… Кроме того, мир ожидает нашего нападения и наращивает контрмеры из года в год. Пока остальной мир наращивает оборону, мы должны предпринять наступление. Никто не знает, каким будет положение в 1943-45 гг. Очевидно одно: ждать больше нельзя. Если фюрер еще будет жив, то он будет преисполнен решимости урегулировать германскую проблему пространства, по крайней мере, к 1943–1945 гг.»

Главную задачу Гитлер видел в том, чтобы предотвратить действия Франции против Германии. Он выражал надежду на то, что вооруженные силы Франции могут быть заняты гражданской войной в этой стране или военными действиями против третьего государства. В последнем случае он не исключал возможности франко-итальянской войны. И в том, и в другом случае Гитлер считал необходимым воспользоваться этой ситуацией для того, чтобы «свергнуть Чехословакию и Австрию» и создать германо-венгерскую границу. При этом он исходил из нейтралитета Польши.

Объясняя необходимость захвата Австрии и Чехословакии, Гитлер перечислял следующие «выгоды»: улучшение стратегического положения Германии, присоединение двенадцати миллионов немцев, и, таким образом, приобретение личного состава для 12 новых дивизий, а также получение в захваченных странах продовольствия для шести миллионов немцев Германии.

Предполагалось, что захваты будут осуществлены с помощью угрозы применения силы или в ходе быстрых победоносных военных кампаний. Методы ведения блицкрига (молниеносной войны) стали разрабатываться еще в конце Первой мировой войны и о них впервые Адольф Гитлер узнал на военных курсах, которые он посещал в Мюнхене в 1919 году. В первых главах «Майн кампф» Гитлер ссылался на фельдмаршала Х. Г. Б. Мольтке, исходившего из необходимости проведения «краткосрочных военных операций». Несмотря на крайнюю рискованность планов молниеносной войны, умелое применение современных средств вооружения, прежде всего танков и самолетов, открывало известную степень возможности для их реализации. Однако как только война превращалась в затяжную, возможность быстрой победы исчезала, а перед Германией усиливалась вероятность поражения. К затяжной войне Германия не была готова и не имела возможностей подготовиться. Поэтому планы Гитлера строились на том, чтобы нанести в течение нескольких дней по своим жертвам ошеломляющий удар такой силы, от которого они не могли бы оправиться.