Смертельная схватка нацистских вождей. За кулисами Третьего рейха - Юрий Емельянов

Рождение фашистских партий в различных странах мира было следствием быстрой и во многом спонтанной реакции на подъем революционного движения. На волне контрреволюции наверх поднялись люди, прежде не занимавшиеся государственной или хозяйственной деятельностью, не участвовавшие в политической деятельности. Порой среди них оказывались люди до того разделявшие взгляды, полярно отличные от фашистских. Поэтому во главе фашистского движения Италии оказался бывший редактор центрального органа социалистической партии «Аванти» Муссолини, который еще летом 1914 года в своих статьях призывал итальянский пролетариат «идти вперед к коммунизму».

Правда, как и фашисты Италии, германские нацисты настаивали на том, что они – революционеры и осуществляют национальную революцию в Германии. При этом нацисты, как и фашисты в других странах Европы, стремясь перехватить популярные требования глубоких общественных преобразований, выдвигали программы социальных реформ, отчасти напоминавшие советские. В демагогических целях они требовали обуздания всесилья капитала, особенно иностранного или еврейского. На деле их программные требования никогда не касались коренного изменения форм собственности. За свои усилия по укреплению капиталистического строя нацисты получали всестороннюю поддержку со стороны наиболее влиятельных капиталистов Германии.

Однако помимо полярных отличий в идейно-политических установках от революционеров России и других стран, приходивших к власти под лозунгами борьбы за социальную справедливость и интернациональную солидарность, путь будущих нацистов в их партию принципиальным образом отличался от становления революционеров-марксистов. Еще до вступления в свои партии социалисты и коммунисты старательно изучали основные произведения Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их продолжателей. Марксистская теория опиралась на тогдашние достижения общественных наук в немецкой философии, английской политэкономии и французской политической мысли.

В отличие от коммунистов, нацисты, опираясь на близкие им антинаучные воззрения, не старались изучать их. Гитлер и его сподвижники никогда не цитировали основоположников расизма – Гобино, Чемберлена, Лапужа, прежде всего потому, что толком не знали их сочинений. Они весьма поверхностно знали даже лжетеорию о «жизненном пространстве», хотя без конца ссылались на нее. Она была разработана преподавателем Мюнхенского университета и одним из ведущих геополитиков Германии генералом Карлом Хаусхофером. Работая вместе с Гитлером в тюрьме после разгрома «Пивного путча» над «Майн кампф», Рудольф Гесс, который лично знал профессора Хаусхофера, постарался использовать его идеи.

Давая показания следователю в ходе Нюрнбергского процесса, Карл Хаусхофер сообщил, что он часто навещал Гесса в Ландсбергской тюрьме, приносил ему книги по геополитике и давал советы по вопросам, которые Гесс обсуждал с Гитлером. Хаусхофер также неоднократно беседовал с Гитлером.

На вопрос следователя («Вам не кажется, что Гесс в значительной степени повлиял на Гитлера?») Хаусхофер ответил: «Об этих вещах Гитлер знал так же мало, как и Гесс. Но у меня сложилось впечатление, и я полностью убежден, что Гитлер так и не понимал их до конца. У него не было достаточного кругозора, чтобы понять их».

Следователь задал вопрос: «Но Гитлер, будучи человеком необразованным, много распространялся на такие темы, как «жизненное пространство» и «геополитика». Не кажется ли вам, что эти идеи он позаимствовал у Гесса?» «Да, – ответил Хаусхофер. – Эти идеи Гитлер почерпнул у Гесса, но он их никогда по-настоящему не понимал и никогда не знакомился с ними из первоисточников. Подобные книги он не читал».

Гитлеровская идеология и складывавшаяся на ее основе политика представляли собой эклектический сумбур. Выступая на заседании Политбюро 14 ноября 1940 г. в ходе обсуждения только что состоявшегося визита В. М. Молотова в Берлин, Сталин, по словам управляющего делами Совнаркома СССР Я. Е. Чадаева, говорил: «История еще не знала таких фигур как Гитлер. В действиях Гитлера не было единой целенаправленной линии. Его политика постоянно перестраивалась, часто была диаметрально противоположной. Полная путаница царила и царит в теоретических положениях фашизма».

Будучи враждебны научно обоснованной теории, нацисты противопоставляли общественной науке сочинения, отражавшие мировоззрение и уровень мышления среднего немца. Они выдвигали в качестве подобия теоретического труда биографию Гитлера, в которой рассказ о себе перемежался с субъективными рассуждениями об истории, географии, политике, или работу Розенберга, в котором вместо науки предлагалась импровизация на темы древних мифов и новейших шарлатанских бредней. Однако и эти, не обремененные теоретическими мыслями, сочинения остались непрочитанными многими нацистами, включая их руководителей. Как указывалось выше, Шпеер не удосужился даже прочесть «Майн кампф» за все время своего пребывания в нацистской партии и в правительстве. И это было не исключением из правила, а обычным случаем.

И все же хотя вожди нацизма плохо разбирались в трудах идеологов расизма и геополитики, они разделяли популярные среди значительной части немецких обывателей идеи о превосходстве немецкой расы и «праве» немцев на жизненное пространство. К тому же они умели излагать свои идеи на языке, приемлемом в тогдашней Германии. Не только Геббельс и Лей, обладавшие докторскими степенями, но и Гитлер умел оперировать понятиями, с помощью которых немцы рассуждали на темы общественной жизни. Ральф Мангейм отмечал, что в «Майн кампф» Гитлер постоянно говорит о «концепциях», о «вещах в себе». Эти понятия Гитлер почерпнул из знакомства с популярными брошюрами и газетами, в которых, как отмечал Мангейм, философские понятия давно стали журналистскими клише. Вожди нацистов лишь умело жонглировали этими и другими понятиями в ярких, запоминающихся речах, вроде того выступления Гитлера перед молодыми архитекторами, которое на всю жизнь запомнилось А. Шпееру.

Помогала Гитлеру и его блестящая память на цифры. В своих речах он приводил бесконечно много статистических данных, которые немцы приучились видеть на страницах газет, журналов и нехудожественных книг. В потоке цифр, который обрушивался на их уши, они могли не заметить и явно сфальсифицированные сведения.

Превращение Гитлера в фюрера Германии, как и превращение Муссолини в дуче Италии, объяснялись в значительной степени их ораторскими талантами. Гитлер, Геринг, Геббельс, Лей и многие другие деятели рейха были блестящими ораторами, умевшими захватить настроения публики. Они говорили то, что желала услышать их аудитория, которая приходила на нацистские собрания, как на захватывающий театральный спектакль.

Объясняя в «Майн кампф» суть своего ораторского метода, Гитлер писал: «Мне кажется, что выступающий… если он блестящий популярный оратор, не будет повторять тот же самый подход и ту же самую суть дважды в той же форме. Он всегда позволит, чтобы его несли большие массы таким образом, чтобы подходящие слова произносились его губами, для того, чтобы они дошли до сердец его слушателей. И если он ошибается, даже немного, перед ним находится живая аудитория, которая его поправит… Во-первых, он может читать по выражению лиц своей аудитории, понимают ли они то, что он говорит, во-вторых, полностью ли следят они за его речью, и, в-третьих, убедил ли он в правильности того, что он сказал… Он сам произнесет их возражения, которые он уловил, хотя они и не были высказаны, и будет их опровергать и уничтожать, пока поведение и выражение лиц тех, кто ему возражал, не позволит ему сделать вывод, что они признали свою капитуляцию перед лицом его аргументов».