Тайны 45-го. От Арденн и Балатона до Хингана и Хиросимы - Сергей Кремлев

30 июля 1944 года Миколайчик добрался до русской столицы, а 1 августа Бур-Коморовский начал действовать в столице польской.

Это была авантюра с любой точки зрения, но, прежде всего, с военной. В Варшаве находился 16-тысячный (по другим данным, 20-тысячный) немецкий гарнизон, а силы АК насчитывали до 40 тысяч человек, но очень плохо вооружённых (около 3,5 тысяч единиц стрелкового оружия). Тяжёлого вооружения не было вовсе и быть не могло, не говоря уже о танках и авиации.

ЧЕРЧИЛЛЬ в своём лживом опусе «Вторая мировая война» имел наглость взвалить вину за преждевременное восстание на… Москву, якобы призывавшую к восстанию в своих радиопередачах. Странно, что эту версию не отвергают как полностью несостоятельную и упомянутые выше публикаторы документов из «Русского архива».

Поскольку советские соединения уже оперировали в Польше, Московское радио действительно говорило о необходимости прямой активной борьбы поляков. 1 июля 1944 года в газете «Вольна Польска» было опубликовано за подписью генералов Берлинга, Сверчевского и Завадского большое обращение Военного совета 1-й армии Войска польского к соотечественникам, принятое перед вступлением армии на территорию Польши. Начиналось оно так:

«Соотечественники!

Чрез огненную линию фронта шлём вам, братья и сёстры, слова надежды и веры в близкое освобождение.

Поднимите гордо голову. Для Родины приближается конец неволи, приближается час возрождения свободы…»

А заканчивалось так:

«Все на борьбу! Не теряйте ни минуты. Беритесь за оружие! Бейте немцев!..

…Вступайте в ряды Народной Армии (то есть Армии Людовой, – С.К.). Уничтожайте живую силу, вооружение и технику гитлеровских оккупантов.

Пускайте под откос поезда, взрывайте мосты. Сжигайте немецкие склады.

Готовьтесь все к восстанию с оружием в руках против немецкого захватчика.

К оружию, поляки!»

Это был призыв к общепольской партизанской войне, но отнюдь не к восстанию в Варшаве.

26 июля 1944 года к польскому народу обратилось политуправление 1-го Украинского фронта. Вот наиболее «экстремистская» часть обращения:

«Поляки!

Во имя быстрейшего освобождения вашей родной земли от немецких оккупантов всемерно помогайте Красной Армии.

Разоблачайте немецких агентов, распространяющих ложь и сеющих панику.

Помогайте частям Красной Армии поддерживать порядок.

Продолжайте свой мирный труд…

Помните!

Чем скорее будет уничтожена гитлеровская армия, тем скорее наступит мир…»

То есть Москва, действительно, призывала поляков к борьбе, но только такой наглец, как Черчилль, мог ставить на одну доску пропагандистские передачи, морально готовящие людей к предстоящим боям, и конкретные оперативные решения по конкретному восстанию, да ещё и где – в столице Польши!

Что Сталин только спал и думал, как бы ему взбулгачить поляков в Варшаве?

Бред!

Но бред на высшем уровне фальсификации истории, исходящей от такой фигуры, как глава военного британского кабинета! При этом сам же Черчилль признавал, что у Бура были запасы продовольствия и боеприпасов на семь-десять дней.

Так на что и на кого Бур рассчитывал? На Черчилля? На Монтгомери? На Эйзенхауэра? На «Матку Боску Ченстоховску»? Или всё же на Сталина и Рокоссовского?

Англосаксы находились от Варшавы на расстоянии в тысячи километров, Дева Мария – на небесах, так что расчёт был, конечно, на русских, обливаемых грязью и ненавидимых, но благородных с союзниками вплоть до забвения своих интересов.

Однако на этот раз поляки и в Варшаве, и Лондоне, как и Черчилль в Лондоне же, просчитались. И дело было даже не в том, что Сталину не было никакой охоты русской кровью оплачивать возврат в Польшу антисоветского и антирусского правительства. В 1944 году, как и в 1939 году, поляки вели себя настолько нагло и глупо, что Миколайчик в Москве на переговорах 6–7 августа с представителями ПКНО отверг предложение создать коалиционное правительство, представляющее все демократические силы страны. И уже поэтому отказ Москвы в поддержке спровоцированных Лондоном варшавян был бы вполне оправдан.

Конечно, жаль обманутых людей, но, в конце концов, в Варшаве «аковцы» стреляли в немцев, выполняя указания Лондона, а в тылах советских армий, освобождавших Польшу, те же «аковцы», выполняя указания того же Лондона, стреляли в красноармейцев.

ЧЕРЧИЛЛЬ пишет, что «русские хотели, чтобы некоммунистические поляки были уничтожены, и вместе с тем поддерживали мнение, будто идут им на помощь». Это – тотальная ложь, начиная с того, что в восстании, когда оно неожиданно началось, приняли активное участие и силы подпольной коммунистической Армии Людовой.

Зато Сталину нельзя было игнорировать тот факт, что из заявлений и действий руководства АК было ясно: «некоммунистические поляки», даже если Красная Армия их выручит, впоследствии будут уничтожать воинов той же Красной Армии. По неполным данным, только за период с 28 июля по 31 декабря 1944 года отрядами АК было убито 277 и ранено 94 советских офицера и солдат.

И всё же сдержанность Сталина объяснялась иным: освобождение Варшавы в конце лета и начале осени 1944 года был нереально по чисто военным соображениям. Причём как раз Варшавское восстание ситуацию и усложнило. Черчилль сообщает, что уже к 4 августа 1944 года немцы подтянули к Варшаве «пять поспешно сосредоточенных дивизий». В Варшаву, по его словам, была также доставлена дивизия «Герман Геринг» из Италии и вскоре ещё две эсэсовские дивизии.

Это написал сам Черчилль, но он был не совсем точен. Так, танковая дивизия «Герман Геринг» и до восстания оперировала на советско-германском фронте. В донесении от 30 июля 1944 года командующий 2-й танковой армией генерал-майор Радзиевский сообщал командующему 1-м Белорусским фронтом маршалу Рокоссовскому:

«…Наличие укреплённой линии Варшавского УР (укреплённый район. – С. К.) подтверждает командир 73-й пд (пехотной дивизии. – С. К.) генерал-лейтенант Фронек (взятый нами в плен). Имеются ДОТы (долговременные огневые точки. – С. К.), занятые арт. частями. Минск-мазовецкий (предместье Варшавы. – С. К.) занимает танковая дивизия «Герман Геринг»…»

Тогда же генерал Радзиевский доносил:

«…Авиация противника непрерывно бомбит боевые порядки корпусов.

Убедительно прошу:

1. Ударом бомбардировочной авиации смести с земли Минск-мазовецкий, где установлено сосредоточение около 100 танков и самоходных орудий.

2. Прикрыть истребительной авиацией р-н армии.

3. Наша авиация совершенно бездействует.

4. Ускорить подачу горючего и масла.

Начинаю выдыхаться».

Как раз в день начала Варшавского восстания, 1 августа 1944 года, Радзиевский был вынужден отдать приказ по армии о переходе к обороне. Привожу начало приказа: