История запорожских казаков. Военные походы запорожцев. 1686–1734. Том 3 - Дмитрий Яворницкий

Возле местечка Соколки на левом берегу Ворсклы находился в то время, апреля 12-го числа^[680], русский генерал-лейтенант Ренне с корпусом в 7000 человек, состоявшим из драгун и пехоты. Он расположился лагерем в таком месте, которое было почти кругом охвачено Ворсклой и имело только с одной стороны узкий выход; в том выходе генерал Ренне поставил отряд из 3000 человек конницы.

Против генерала Ренне и должен был действовать шведский генерал-майор Крузе. Крузе собрал силы около Новосанджар и имел с собой 2730 человек конницы^[681], 500 человек казаков малороссийских, 3000 человек запорожцев пеших под начальством кошевого атамана Гордиенка. Часть последних получила приказание стеречь мост в Соколке в то время, как другие будут переходить реку вплавь, чтобы напасть на русский лагерь. Вследствие обхода расстояния более двух миль генерал Крузе должен был двигаться всю ночь и с наступлением дня был за Кобеляками и за Белой^[682], где русские имели несколько передовых караулов. К счастью для шведов, в то утро был большой туман, чем Крузе и воспользовался как нельзя лучше, перейдя реку Ворсклу и расположившись между передовой стражей и лагерем русских. Действие открыли первыми казаки: лишь только была занята позиция, как они напали на русских фуражиров и многих из них перебили и в плен забрали. Впрочем, больше того казаки ничего не сделали: потому ли, что они не имели охоты к битве, или же потому, что (как о том говорилось между шведами) не желали делать слишком большого зла русским, но только они не воспользовались удачным началом дела, а некоторые из них даже тотчас после этого прочь убежали^[683]. При всем том передовая стража русских, испугавшись, пустилась во весь дух в бегство. Тогда генерал Крузе двинул двух полковников своих ближе к лагерю русских, и один из них, полковник Гилленштерн, благодаря искусному движению, расположился с 500 человек конницы при входе в самый лагерь русских. Это движение распространило ужас среди последних, и тогда генерал Ренне немедленно собрал начальников полка для совещания, что предпринять для спасения войска. Он спросил, что они предпочитают, сдаться ли в плен шведам или же пробиться через них со шпагой вперед. Все начальники, зная истинные намерения самого генерала, согласились на последнее. Тогда произошла жестокая схватка. Москали, чтобы пробиться вперед, дрались отчаянно, а шведы употребляли все усилия к тому, чтобы их не выпустить. Но так как шведский полковник Гилленштерн не мог долго противиться превосходившему его силой врагу и не получил вовремя подкрепления, то русские успели небольшими отрядами, не соблюдая порядка, выйти из своей засады. Шведы гнались за ними и убивали на месте. Запорожцам в это время поручено было от генерала Крузе охранять мост на реке Ворскле, и кошевой дал обещание исполнить поручение в точности. Но вместо того запорожская кавалерия занялась грабежом и сожжением русского лагеря, чем вызвала потом нарекания со стороны собственных товарищей, пехотных казаков, за то, что, будучи в первый раз вместе со шведами в военном деле, так плохо сражалась против русских. После сожжения и разграбления запорожцами русского лагеря генерал Крузе оставил свою погоню и возвратился назад к мосту. Вследствие изнеможения лошадей он не имел больше возможности преследовать русских, сделав в этот день более 11 миль расстояния. Отсутствием генерала Крузе хотел воспользоваться русский генерал Гейн, имевший намерение овладеть мостом, у которого кошевой Гордиенко оставил всего лишь около сотни казаков, хотя дал обещание крепко защищать его. И если бы русские воспользовались такой оплошностью врагов, то это могло бы иметь весьма серьезные последствия для шведов. Но Гейн прибыл только на следующий день после того, как шведы удалились оттуда. Вследствие того что русские не оказывали никакого сопротивления у Соколки и думали лишь об одном спасении, гнавшиеся за ними шведы большого вреда им не причинили. При всем том в этом сражении у русских сверх 1000 человек было ранено и 400 человек убито. У шведов же потеря не превышала более 290 человек. Король, уведомленный о происшедшем сражении, остался очень недоволен за то, что предприятие, хорошо обдуманное, не было приведено в исполнение^[684].

Так рассказывает о результате битвы шведов и казаков с русскими у Соколки шведский историк Нордберг^[685].

По русским известиям, сражение у Соколки, напротив того, окончилось в пользу русских. Шведы и запорожцы высланы были королем 11 апреля и, обойдя русских, стоявших у местечка Соколки «по сию сторону» реки Ворсклы, хотели взять их в атаку, но русские, не дождавшись атаки, сами бросились в бой. После жестокой схватки русские сбили с поля шведов и запорожцев, уложили на месте 800 человек неприятелей, немалое число изрубили запорожцев при переправе через Ворсклу и взяли у них 4 пушки, причем «множество» запорожцев и шведов еще утонуло в реке при общей суматохе^[686].

Во время столкновения русских со шведами и запорожцами фельдмаршал граф Шереметев стоял за рекой Пселом в городе Голтве. Узнав, что запорожцы пошли к Соколке, фельдмаршал отрядил 2500 человек русского войска и приказал им атаковать запорожскую стоянку, то есть Новосанджары. Эта партия «нерегулярных войск выслана была от Голтвы вниз» апреля 13-го числа и напала у Новосанджар на запорожцев. Запорожцы, не ожидая ниоткуда нападений, потеряли убитыми 60 человек и пленными 12. Тогда из местечка Решетиловки шведский генерал Крейц послал на русских отряд своих солдат, и русские немедленно обратились в бегство^[687].

О битве русских со шведами и запорожцами в Соколке князь Меншиков отправил царю Петру Алексеевичу подробную реляцию и исход дела представил в пользу русских.

Царь на донесение Меншикова ответил ему письмом от 22 апреля из города Азова. В том письме был ответ и на известие Меншикова о выборе в Сечи вместо Гордиенка кошевым атаманом Сорочинского. «Мы зело порадовались, что Господь Бог в начал сей компании таким щастием благословил, а наипаче тому я рад, что проклятые воры (запорожцы) сами видели, что шведов разбили, от чего принуждены оные будут разбежаться; а что кошевым выбрали Сорочинскаго, он добрый человек, я его знаю»^[688].