Я русский солдат! Годы сражения - Александр Проханов

Я думаю, что уже, по-видимому, начались или очень скоро начнутся переговоры о дальнейшей, более интенсивной и глубокой интеграции крупнейших украинских предприятий с российскими. Это касается Южмаша, ракетного завода, который сотрудничает уже с нашей ракетной отраслью. Это касается Антоновского КБ в Киеве, которое хрупко, но взаимодействует с нашим авиапромом. Это касается энергетических отраслей, металлургических отраслей и атомных отраслей. И наконец, я думаю, что произойдет смена посла в Киеве, потому что, по-моему, Зурабов мышей не ловит — он, по существу, допустил этот кризис. Там будет смена посла, и придут поколения другой философии, другого мировоззрения. Люди, которые будут ездить на Украину из России с деликатными поручениями, они не будут напоминать ни Гельмана, ни Белковского, которые ездили на Украину и запарывали все инициативы Москвы. Пойдет, видимо, другая публика.

О. Бычкова: — Какая публика пойдет?

А. Проханов: — Ну, я думаю, что пойдет публика, несущая в себе бремя государственной ответственности, пойдут государственники.

О. Бычкова: — Как это скучно.

А. Проханов: — Да, это не модельеры, не галеристы, не странные экстравагантные политологи, желающие в Москве находить монархию.

О. Бычкова: — Это суровые мужики на танках.

А. Проханов: — Да, да.

О. Бычкова: — Как мы любим обычно.

А. Проханов: — Но мне кажется, что должна появиться доктрина (она в России должна появиться), которая лишена вот этого русского высокомерия по отношению к Украине, лишена чувства реванша, и она должна относиться к Украине как к родоначальнице этого громадного цивилизационного образования, имя которому «русский мир». Подход к Украине должен быть изменен. Это не мы один народ, не мы, русские, втягиваемся в Украину (хватит разделения), а Украина должна почувствовать право первородства в создании гигантского цивилизационного целого, именуемого Российской империей и русским миром в целом. Вот, мне кажется, что на такой посыл очень многие украинские интеллектуалы пойдут. Я встречался с ними, они готовы взаимодействовать с Россией, они вовсе не европеоиды. Они готовы взаимодействовать с Россией, но вот под таким соусом.

О. Бычкова: — Понятно. Понятно. А вот, скажите, пожалуйста, зачем Путин ездил к Папе Римскому?

А. Проханов — Вы хотите, чтобы я выдал эту тайну? Эту сокровенную тайну?

О. Бычкова: — А вы зачем здесь? Нас никто не слышит. Я никому не расскажу.

А. Проханов: — Вы знаете, мне язык дарован, чтобы скрывать тайны, а не выбалтывать их.

О. Бычкова: — Ну, намекните, по крайней мере.

А. Проханов: — Шекспир сказал «Сто языков у совести моей, и каждый о себе напоминает».

О. Бычкова: — Хорошо, я знаю, что вы знаете Шекспира и цитируете его наизусть, я вам верю, Александр Андреевич.

А. Проханов: — Да, да. Вы хотите, чтобы я Путина цитировал наизусть? Я думаю, что этот визит был просто обязателен. Это визит, с одной стороны, статусный. С другой стороны, конечно, Ватикан — это шарнир, вокруг которого вращаются целые континенты.

Сейчас христианство мировое переживает кризис, драматический кризис. Уничтожаются христианские ценности в Сирии, громят и уничтожают христианские ценности в Косово. На христиан, в том числе на православных христиан, устраиваются охоты. В России очень сильна христианофобия.

В Европе, в спокойной христианизированной Европе идет наступление на традиционные христианские ценности — вот эти сексуальные революции, однополые браки.

Таким образом Путин ворвался в Ватикан как носитель традиционных ценностей, традиционной тематики. Он уже однажды заявил об этом… Он заявил об этом и в Валдайской речи. Он говорил, что Европе грозит истребление, Европа морально и духовно вырождается. И он пришел к Папе как спаситель Европы. Он протянул Папе руку.

О. Бычкова: — Как спаситель Европы или как к спасителю Европы?

А. Проханов: — Он пришел как спаситель Европы, потому что он был единственным в ту пору…

О. Бычкова: — А Папа — это что, образец разнузданности, я не понимаю?

А. Проханов: — А Папа нуждается в помощи. Он живет в окружении вот этих чудовищных содомитских тенденций. Папа окружен, он в плену, в плену у новой содомитской Европы. И Путин пришел спасать его.

Вы помните, было Каносское пленение Пап? Вот он приехал сейчас в Ватикан как Канос, чтобы спасти Папу, вывезти его самолетом вместе с Берлускони. Он приехал туда, действительно, чтобы спасти Италию и ее лучших сынов.

О. Бычкова: — Ну и как? Спас?

А. Проханов: — Ну, во всяком случае, Папа выглядел очень бодрым и оживленным после…

О. Бычкова: — А уж Берлускони-то каким выглядел, я думаю, бодрым и воодушевленным.

А. Проханов: — Берлускони я вообще никогда не видел печальным. Берлускони — это человек, из которого брызжет энергия.

О. Бычкова: — Ну да. А потом Берлускони — как раз тот самый человек, который должен спасать всех. Надо его сюда привезти с его высокой моралью, вы же понимаете, с его кристальным обликом.

А. Проханов: — Не надо смеяться над малыми слабостями большого человека. Не надо.

О. Бычкова: — И именно такие люди нам нужны?

А. Проханов: — А почему нет? Но только пусть захватит кровать, потому что в каком-то смысле эта кровать — наша собственность. Она же ведь не подарена Берлускони, а дана во временное пользование. И если он будет переезжать сюда, то пусть захватит огромную четырехспальную кровать.

О. Бычкова: — Обратно пускай привезет.

А. Проханов: — Папа был доволен визитом Путина.

О. Бычкова: — А зачем? Скажите, почему эта тема постоянно возникает по поводу РПЦ и Ватикана, и про то, что обязательно нужно, чтобы встретились Папа и Патриарх? И уже который Папа собирается… Об этом говорится всё время, но никак не встретятся. А вот это вообще для чего всё?

А. Проханов: — Потому что эти церковные проблемы чрезвычайно политизированы. Скажем, на протяжении всего XX века Ватикан был люто антисоветским, и Войтыла был, конечно, лютым антисоветчиком. И его встреча с Патриархами, советскими Патриархами была невозможна, потому что это были лютые политизированные враги.