Я русский солдат! Годы сражения - Александр Проханов

Т. Фельгенгауэр: — Александр Андреевич, масса сюжетов есть буквально для вас и только для вас. Как великого писателя.

А. Проханов: — Валяйте.

Т. Фельгенгауэр: — Ну, давайте про сакральное жертвоприношение.

А. Проханов: — О, это моя тема.

Т. Фельгенгауэр: — Это ваша тема на 146 %. Владимир Путин, премьер-министр, кандидат в президенты, говорит о том, что некие провокаторы могут выбрать сакральной жертвой кого-нибудь известного и грохнуть его, обвинив в этом силовиков. Сценарий, по-моему, серьезный и закрученный.

А. Проханов: — Нет, во-первых, не дай бог, чтобы мы с вами попали под эту разборку. И вы известны, и я относительно известен. Дай бог, нам пережить.

Т. Фельгенгауэр: — Ну, я на сакральную жертву точно не потяну.

А. Проханов: — Не зарекайтесь. Во-первых, все мы, рожденные здесь, — сакральные жертвы, мы обречены на эту жизнь. Это раз. А во-вторых, я понимаю, о чем говорит Путин. И речь идет, в общем-то, даже не только о возможных жертвах оранжевой революции. А ведь и Анна Политковская была сакральной жертвой. Не забывайте, что ее убили в день рождения Путина. Это был подарок, который кто-то или некто преподнес своему врагу Путину.

Т. Фельгенгауэр: — Про Анну Политковскую сегодня еще обязательно поговорим, благо и новости есть на эту тему.

А. Проханов: — Вот я и говорю, что сакральная жертва — это тема, не чуждая Путину. Он понимает, что такое сакральный удар.

Т. Фельгенгауэр: — Может быть, он знает что-то, чего не знаем мы?

А. Проханов: — Я думаю, что он знает не более того, что знаем мы с вами. Во всяком случае, я. И принесение сакральной жертвы Анны Политковской разрушило его, это был, повторяю, день его рождения, когда человек открыт, беззащитен, когда его пуповина помнит о том, что он явился в мир из изнеженных материнских утроб.

Т. Фельгенгауэр: — Я напомню вам, что Владимир Путин тогда сказал, что Анна Политковская своей смертью больше вреда России принесла, чем пользы.

А. Проханов: — И это правда, потому что удар…

Т. Фельгенгауэр: — Как-то так вот он очень странно выразился.

А. Проханов: — Это сакральный удар, который он получил. Он не скоро от него оправился. Это была мощнейшая парапсихологическая операция. Смерть, направленная в конкретного человека. Это трансляция смерти в Путина. Поэтому он прав, говоря о том, что может быть принесена сакральная жертва, через эту жертву может быть совершен вообще какой угодно и политический, и метафизический переворот в современной России. Я его понимаю.

Т. Фельгенгауэр: — Ну, это будет… Просто я не очень представляю себе, как такое может быть, что кандидат в президенты вот такие сценарии озвучивает. Это очень странно, когда он говорит, что есть люди, которые хотят каких-то стычек и к этому всячески подводят. Они и сами готовы принести какую-то жертву, обвинить в этом власти. Это звучит крайне тревожно. Такое ощущение, что там что-то готовится.

А. Проханов: — Мне тревожно слушать постоянные приглашения несистемной оппозиции к своим сторонникам явиться на площадь в центре Москвы 5 числа во что бы то ни стало.

Т. Фельгенгауэр: — Нет таких призывов.

А. Проханов: — Ну, я постоянно их слышу. Я постоянно их слышу. И сегодня, когда я ехал в автомобиле…

Т. Фельгенгауэр: — Мы постоянно слышим, что сейчас с московскими властями идут переговоры.