Демография регионов Земли - Михаил Клупт

При этом более высокий уровень рождаемости во Франции нельзя, по мнению французского демографа Ф. Эрана, объяснить высокой рождаемостью у иммигрантов. Подобную идею он относит к числу предвзятых. «В период 1991–1998 гг., – пишет Эран, – среднее число рождений на одну женщину составляло 1,72 для всех французских женщин в целом и 1,65 – отдельно для урожденных француженок. Иммигрантки, составляющие всего лишь двенадцатую часть от общего числа детородного возраста, слишком малочисленны, чтобы существенно поднять суммарный коэффициент рождаемости в стране.»^[40]

Большинство исследований, как свидетельствует обзор, проведенный А. Готье, обнаруживают положительное, хотя и слабое влияние мер семейной политики на уровень рождаемости.^[41] В частности, предпринятый Р. Лестагом регрессионный анализ зависимости уровня рождаемости от длительности родительских отпусков и объема трансфертов, получаемых семьями от государства, показал наличие слабой положительной корреляции между показателями государственной поддержки семей и уровнем рождаемости.^[42] Уравнение регрессии, впрочем, в данном случае лишь математически описывает усредненный характер зависимости, за которым плохо видны специфические ситуации, характерные для каждой из стран региона.

На мой взгляд, представление о том, что эластичность динамики (или уровня) рождаемости к затратам на семейную политику примерно одинакова во всех странах и при всех исторических обстоятельствах, является как минимум неточным. В реальности все обстоит значительно сложнее: влияние семейной политики (или отсутствия таковой) на рождаемость преломляется через призму индивидуальных особенностей каждой страны и периодов ее исторического развития, а следовательно, приводит к различным результатам.

И семейная политика, и уровень рождаемости в каждой стране формировались как составные части некоторого общего комплекса, в котором переплелись особенности политической, экономической и социальной истории этих стран. Так, в Германии связка «работодатели – профсоюзы» играла относительно большую, а государство – относительно меньшую роль в формировании «государства благосостояния», чем во Франции. Во Франции после победы над Германией во Второй мировой войне пронаталистская направленность государственной демографической политики рассматривалась населением как нечто вполне естественное. В Германии любые призывы повышать рождаемость, исходившие от государства, напротив, воспринимались бы как продолжение пронаталистской политики нацистов и поэтому были политически невозможны.

В Швеции длительные и щедро оплачиваемые отпуска по уходу за ребенком «выросли» из складывавшейся там десятилетиями модели «универсального» государства благосостояния. Менее щедрая по сравнению со Скандинавией и Францией семейная политика Великобритании – результат господствующей там либеральной модели социального государства, также формировавшейся на протяжении десятилетий.

Уровень рождаемости, характерный для каждой страны, стихийно «вызревает» вместе со всей атмосферой жизни общества и только в некоторой – иногда в большей, иногда в меньшей – степени является результатом целенаправленной социальной инженерии, взаимодействия многих факторов и потому трудно поддается прогнозированию. Демографическая/семейная политика Франции попала в резонанс с социальными и социально-психологическими особенностями французского общества, и полученный синергетический эффект выразился в показателях рождаемости, близких к уровню простого замещения поколений.

В ФРГ семейной политике также уделялось большое внимание, но она «по определению» не могла быть выстроена по французскому образцу. В результате сочетание немецкой модели семейной политики и немецкого менталитета нашло выражение в устойчиво более низких показателях рождаемости, чем во Франции. На протяжении 50 с лишним лет рождаемость в Германии была ниже, чем во Франции (рис. 1.1). Не было ни одного года, в котором бы нарушилось это правило. Столь устойчивые различия вряд ли могут быть случайными. Однако вряд ли «отцы» семейной политики ФРГ (как, впрочем, и кто-либо другой) могли заранее предугадать подобный ход событий.

Рис. 1.1. Суммарный коэффициент рождаемости в Германии и Франции в 1950–2004 гг.

Правые либералы считают своим долгом проповедовать, что никакая семейная политика не обеспечит рождаемости на уровне простого воспроизводства населения. Однако их утверждения опровергаются опытом Франции. Но неверно и обратное – настаивать на том, что щедрая семейная политика стопроцентно гарантирует устойчивое приближение уровня рождаемости к отметке простого воспроизводства населения. Об этом свидетельствует, например, опыт Швеции. Оставаясь в рамках научного анализа и не подменяя его пропагандой, мы можем лишь утверждать, что в одних случаях активная демографическая (или семейная) политика позволяет приблизить рождаемость к уровню простого воспроизводства численности поколений, тогда как в других – нет.

Мы можем также утверждать, что в Северной и Западной Европе – регионе, где семейная политика является самой щедрой в мире, рождаемость выше, чем в странах Южной, Центральной и Восточной Европы. На мой взгляд, это обусловлено комплексом взаимообусловленных причин: высоким уровнем жизни, сильными социал-демократическими традициями, более выраженной, чем в других развитых странах, семейной политикой. Однако вряд ли стоит считать политику стран Северной и Западной Европы приемлемым для всех образцом. В одних – столь же богатых, как Северная и Западная Европа, регионах планеты – общество вряд ли согласится на столь же щедрые государственные вливания в семейную политику. В других регионах, менее богатых, на это просто не найдется средств; в третьих – в силу их институциональных особенностей – реакция населения на меры демографической или семейной политики будет отличаться от западно– и североевропейской. В этом смысле Северная и Западная Европа скорее уникальна, чем универсальна.

Практический вывод из всего сказанного заключается в том, что в сфере семейной политики наиболее уместны технологии двойного – общесоциального и специфически демографического – назначения. Они должны в любом случае обеспечивать рост жизненного уровня населения и помогать семьям в решении их проблем, а также по возможности оказывать стимулирующее воздействие на рождаемость. При такой политике, даже в отсутствии собственно демографического результата, средства не окажутся выброшенными на ветер, поскольку будут способствовать повышению благосостояния и качества жизни населения.