Мудрый король - Владимир Москалев

– Это было ужасно. Папа отлучил от Церкви и графа, и Петрониллу, а на королевство наложил интердикт. Стали выискивать причины, узнали о кознях сумасбродной южанки и дружно прокляли ее. Но этим не кончилось. Юная идиотка нашептала супругу, что это граф Шампанский всему виной, потому что пожаловался папе на сюзерена, устроившего развод, ссылаясь якобы на родственные связи супругов.

– И дальше? Что предпринял король?

– Подстрекаемый своей ведьмой, он пошел войной на Шампань. Первым же городом во владениях графа оказался Витри.

– Что было дальше – известно, – произнес Гарт.

– И все же я повторю. Он взял город приступом. Часть жителей спаслась было, запершись в городском соборе, но Людовик, послушав юную кровожадную колдунью, приказал поджечь собор. И этот ноев ковчег сгорел вместе с людьми. Их было полторы тысячи. Узнав об этом, собственная мать, моя бабка, покинула короля, оставив его в полную власть аквитанской убийцы.

Потом ее надоумили побеседовать с Бернаром Клервоским, покаяться ему в своих грехах. Встреча возымела действие, безумица прозрела. Теперь Господь, увидев это, дарует ей детей. Именно за этим пришла она к монаху, который посоветовал ей умерить кровожадность и стремиться к миру и любви к людям. Но ее хватило ненадолго. Преступная и неразумная натура вновь дала о себе знать.

– Кажется, речь пойдет о втором походе? – спросил Герен.

– Именно. Мечтая искупить грехи, Людовик стал собираться в Палестину. Что же предприняла аквитанская сучка? Настояла на том, чтобы отправиться вместе с мужем. Мало того, захватила с собой всех придворных дам, словно войско отправлялось на прогулку.

– Ей-богу, на месте Людовика я бы набил ей морду и засадил в тюрьму! – воскликнул Бильжо. – Наверно, поэтому и провалился поход?

– Нелепо погибли тысячи аквитанских рыцарей. Все потому, что по ее прихоти войско крестоносцев, вместо того чтобы плыть по морю, направилось через Константинополь. Ей, видите ли, захотелось там покрасоваться и поглядеть на дворцы. Ну, а дальше – встреча с турками в Кадмских горах. Настоящая бойня христиан, беззащитных перед магометанами, которые хладнокровно расстреливали их из ущелий, с вершин гор. Но не смерть семи тысяч рыцарей повергла Алиенору в уныние, а то, что были уничтожены все ее платья.

– Нет, я не стал бы сажать ее в тюрьму, – не выдержал Бильжо, – я приказал бы разорвать ее лошадьми!

Филипп продолжал:

– Вообще капризный женский отряд сильно замедлял движение. Дамы мечтали строить рыцарям глазки и вести куртуазные беседы о любви, поэтому требовали частых остановок. Кроме того, войско должно было вести за собой огромный обоз с дамскими нарядами.

– Во что же превратилось это предприятие, к которому взывал монах? – возмутился Герен и сам же ответил: – В этакий веселый вояж похотливых самок королевского двора. Прости, Филипп, но твой отец совершил еще одну непростительную глупость.

– Не последнюю, и опять же не по своей вине. Так захотела юная супруга, поднявшая целую бурю. Но рассказ идет к концу. Глупость, говоришь, Герен? Сейчас ты увидишь еще одну. Уже будучи на Святой земле, вместо того чтобы защищать от магометан княжество Антиохийское, король отправился в Иерусалим преклонить колени у Гроба Господня. Виной тому шашни Алиеноры с собственным дядей; супруг узнал и решил положить этому конец таким вот способом. Что же в результате вышло? Да только то, что крестоносцы, возмечтавшие после Иерусалима разграбить Дамаск, но так и не взяв его, вернулись в Европу с позором. Такова Алиенора Аквитанская, друзья мои, если кто из вас еще не знал о ее прошлом.

– Говорят, она в походе не слишком-то церемонилась с собой, имея в виду соблюдение супружеской верности, – заметил Гарт. – Я слышал об этом от очевидца, он останавливался в нашем монастыре.

– Что ж, может быть, – обронил Филипп. – Не нахожу ничего удивительного в этом, как и в том, что сыновья Генриха Плантагенета ни в чем не схожи между собой. Но пусть войдет епископ. Я побеседую с ним об укреплениях Компьеня и Санса. Эти города должны иметь такие же стены, как в Париже.