100 великих оригиналов и чудаков - Рудольф Баландин

Разнообразие чудаков выражают слова, их обозначающие: от чудиков и чудил – до чудотворцев. Проще всего рассказать об оригиналах, выходящих за грань нормального поведения.

Например, в Кунцевском районе Москвы порой появлялся седой, бородатый благообразный старик, похожий на Менделеева, с тяжелым посохом и в самодельной короне, с такими же причудливыми орденами. На короне и посохе красовались надписи: «Владыка Мира», «Повелитель Вселенной». Судя по всему, у него была мания величия.

Иное дело – странности незаурядных людей. Поэт Велимир Хлебников был по рождению Виктором Владимировичем. Но разве мог иметь такое имя Председатель Земного Шара, каким он был прилюдно провозглашен?

Вадим Шершеневич рассказал, как это происходило. В городском театре Харькова по такому случаю имажинисты, возглавляемые Сергеем Есениным, устроили представление. На сцене стоял Хлебников в холщевой рясе, босой, со скрещенными на груди руками. Есенин и Шершеневич читали нараспев торжественные строфы. После каждой из них, как бы по церковному канону, Хлебников говорил «Верую».

Как символ Земного Шара ему на палец надели кольцо, взятое на время у четвертого организатора вечера Глубоковского. Когда опустился занавес, Глубоковский подошел к Хлебникову:

– Велимир, снимай кольцо.

Но Председатель Земного Шара испуганно спрятал руку с кольцом за спину.

Велимир Хлебников. Автопортрет

– Брось дурака валять, отдавай кольцо! – рассердился Глубоковский.

Есенин хохотал, а Хлебников лепетал:

– Это… это… Шар… символ Земного Шара… А я – вот… меня… Есенин и Мариенгоф в председатели…

После недолгой борьбы хозяин овладел своим кольцом. Председатель Земного Шара уткнулся в пыльную театральную кулису и горько заплакал.

Что это? Приступ помешательства у поэта-заумника, будетлянина, случайно оказавшегося в имажинистах? (Кстати, их порой называли «измажистами», «манижистами», или просто «машинистами»; достаточно нелепое для русских поэтов «имаже», означающее «образ», позволяло называть их «образинами», особенно после издевательства над Велимиром.)

С Хлебниковым происходило немало нелепых историй. Заумная игра словами увлекала его подчас в безумие. Он действительно был «не от мира сего», с полнейшим презрением относился к материальным ценностям, столь вожделенным для людей бездарных. Упоение творчеством отрешало его от обыденности, уносило в миры воображаемые.

Во время скитаний по югу России его спутник свалился без сил. Велимир взглянул на него и пошел дальше. «Не бросай меня! – взмолился спутник. – Я могу умереть!». «Ничего, степь отпоет», – отвечал поэт.

А более чем за столетие до него примерно в тех же местах скитался другой неприкаянный поэт и мыслитель – Григорий Саввич Сковорода. «Не пойду в город богатый, – писал он, – а буду на полях быть».

Для обывателя, озабоченного своим благосостоянием и карьерой, такие люди, как Григорий Сковорода или Велимир Хлебников, выглядят безумцами. И тот же обыватель может считать себя христианином, так и не понимая, что Иисус Христос был бескорыстным странником, которого мир не поймал, хотя и соблазнял богатством и властью.

В нашу эпоху следовало бы вдуматься в слова Сковороды: «Мы в посторонних околичностях чересчур любопытны, рачительны и проницательны: измерили море, землю, воздух и небеса, обеспокоили брюхо земное ради металлов… нашли закоплектных миров неисчислимое множество, строим непонятные машины, засыпаем бездны, возвращаем и привлекаем стремнины водные, ежедневно новые опыты и дивные изобретения.

Боже мой, чего мы не умеем, чего не можем? Но то горе, что при всем том кажется. что чего-то великого недостает…

Дух ненасытности гонит народ…

Что же такое сделать вас может счастливыми?»

Ответ прост: «Сие-то есть быть счастливым – узнать, найти самого себя». А это, оказывается, не так-то просто. Необходимы усилия ума и воли. Добьется успеха лишь тот, «кто частыми размышлениями в истине очистил свой разум». А «источником несчастия есть нам наше бессовестие».

Владимир Васильевич – Велимир – Хлебников (1885–1922) родился в Астраханской губернии в семье натуралиста-орнитолога. Ему было 12 лет, когда сочинил он стишок своеобразный: