Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки - Юрий Колесников

Припоминаю и другой случай. В то время среди авиаторов округа господствовало мнение, что истребитель И-5 вывести из плоского штопора невозможно. Такое мнение тормозило совершенствование высшего пилотажа, и это серьёзно беспокоило Якира. Иона Эммануилович часто вызывал к себе лётчиков, беседовал с ними, пытаясь добраться до истины.

Командир эскадрильи П. С. Осадчий попросил у командования ВВС разрешения выполнить плоский штопор и тем самым опровергнуть это мнение на практике. Командование ВВС посчитало эксперимент рискованным и запретило его. Дело дошло до Ионы Эммануиловича. Он вызвал Осадчего, внимательно выслушал его и разрешил провести опыт.

Осадчий блестяще опроверг отсталый взгляд. Якир был очень доволен. Он приказал командующему ВВС округа Ингаунису командировать Осадчего во все авиационные соединения с тем, чтобы тот продемонстрировал лётчикам-истребителям технику выполнения плоского штопора.

Вот так, по крупицам, собирал Якир всё новое о военном деле и открывал ему «зелёную улицу».

Иона Эммануилович очень дорожил опытом Гражданской войны, но относился к нему творчески. Любя кавалерию, он предвидел её скорый закат и прилагал все силы к развитию мотомеханизированных войск. Первым стрелковым соединением, переформированным в 1933 году в мехкорпус, стала знаменитая 45-я Краснознамённая Волынская дивизия – любимое детище Якира.

В августе 1936 года жена одного командира взвода позвонила Якиру на квартиру и, плача, пожаловалась на бессердечное отношение к ней. Её тяжело заболевшего ребёнка нужно было срочно отправить в больницу. Она попросила легковую машину у одного начальника, у другого, у третьего – все отказали, рекомендуя обратиться в «Скорую помощь». Она побежала к фельдшеру батальона. Тот заявил, что сменился с дежурства, устал и никуда не пойдёт. Почему отчаявшаяся мать решила дозвониться командующему округа? Да потому, что знала: он в помощи не откажет.

Выслушав женщину, Якир обещал немедленно принять меры. Прошло короткое время, и за ребёнком примчалась санитарная машина. Утром, придя в свой кабинет, Иона Эммануилович приказал адъютанту справиться о состоянии больного ребёнка. Только услышав, что ему стало лучше, Якир успокоился и занялся служебными делами.

Корень всех бед в работе с людьми Якир видел в недостатке внимания к партийно-политической работе, к воспитанию личного состава. Сам же занимался этим повседневно.

…Готовясь к манёврам, главный руководитель Якир развил такую кипучую деятельность, будто предстояли настоящие бои. Основное внимание он уделял действиям механизированных войск и высадке воздушного десанта.

Якир не терпел ненужной парадности и условностей на учениях. Перед началом манёвров командир 7-го стрелкового корпуса Рогачёв доложил ему, что 90-й стрелковый полк не готов к участию в воздушном десанте. Командующий не раз бывал в этом полку и хорошо знал его с лучшей стороны. Поэтому доклад командира корпуса удивил Якира.

– В чем дело? – спросил он.

– Всё ещё плохо со строевой подготовкой, – ответил Рогачёв. – Неудовлетворителен торжественный шаг!

Якир с улыбкой посмотрел на комкора:

– Да, это, конечно, серьёзный недостаток. Но ведь, дорогой товарищ Рогачёв, наши десантники будут наступать на противника вовсе не торжественным шагом!

…С гордостью оценил отличное взаимодействие авиации с танками, конницей и пехотой… В манёврах участвовали свыше тысячи танков, много самолётов, но не произошло ни одной аварии и только несколько машин имели поломки, да и то на ремонт и возвращение их в строй потребовалось не более двух часов.

Высоко отзывался Якир об авиаторах округа, показавших блестящее лётное мастерство.

Киевские манёвры 1935 года вызвали восторженные отклики и у зарубежных военных деятелей… Руководитель военной делегации Чехословакии генерал Крейчи заявил:

– Мы поражены количеством проблем, исследованных на манёврах, на которых мы присутствовали с большим удовольствием и вниманием. На манёврах нашли массовое применение новые средства, новейший технический материал. Войска действовали в самых разнообразных условиях современной подвижной войны в тесном взаимодействии всех родов.

Чехословацкую военную делегацию особенно поразило массовое применение парашютистов, высокий класс действий воздушного десанта, а также невиданные доселе масштаб и искусство боевого применения крупных механизированных войск.

В заключение генерал Крейчи сказал:

– Красная армия предлагает пути будущей тактики, и в этом отношении она среди первых армий мира!

Не менее восторженно высказался глава французской делегации генерал Луазе:

– Видел отличную, серьёзную армию, весьма высокого качества и в техническом, и в моральном отношении. Её моральный уровень и физическое состояние достойны восхищения.

В своей речи он высказал интересную мысль о техническом оснащении наших войск:

– Техника Красной Армии стоит на необычайно высоком уровне. Ваша техника самая современная, ибо она создана за последние три-четыре года, а европейским армиям долго придётся «донашивать» технику и аппаратуру старых образцов. Ваш танковый парк поистине чудесен. Скажу откровенно, мы не прочь были бы обладать таким. Авиацией восхищён. Парашютный десант, виденный мною под Киевом, я считаю фактом, не имеющим прецедента в мире. Парашютисты – это удивительный новый род войск.

Руководитель итальянской делегации генерал Монти присоединился к мнению своих коллег:

– Я буквально в восторге от воздушного десанта. На меня произвели большое впечатление ловкость и искусство, с которыми парашютисты выполняют такую ответственную и трудную задачу.

В манёврах следующего года мне уже не пришлось участвовать. В конце лета 1936 года меня вызвали в Киев. Выезжая в штаб округа, я даже не догадывался о причине вызова. Правда, Н. Н. Криворучко как-то говорил, что рекомендовал меня на должность начальника штаба корпуса. И я подумал: уж не по этому ли поводу со мной будут беседовать?

В назначенное время я был в приёмной командующего и через несколько минут стоял перед Якиром. Расспросив о моих личных делах, он неожиданно переменил тему:

– Мы прочим вас в начальники штаба корпуса, но сейчас появилась другая возможность – поучиться в Академии Генштаба. Выбирайте: останетесь – через два-три месяца будете начальником штаба корпуса, уедете – станете им позднее на два года.

Я попросил направить меня учиться. Якир, довольно улыбнувшись, сказал:

– Правильно решили. Начальником штаба корпуса вы обязательно будете, а вот дадут ли нам враги время на учёбу, трудно сказать. Я бы и сам с удовольствием поучился в Академии Генерального штаба… если бы имел возможность.

Он встал и, пожимая мою руку, посоветовал:

– Зря не теряйте времени. Учитесь упорно. А окончите – возвращайтесь.

Я вышел, предполагая, что теперь не скоро увижу этого умного, сердечного и обязательного человека. Однако ошибся: снова встретился с ним осенью того же года.