Рожденный туманом. Книга 3. Герой Веков - Брендон Сандерсон

– Разве ты не понимаешь, Бриз? – горячо проговорил Сэйзед. – Это пример того, как оживают легенды. Люди верили в Выжившего в Хатсине и потому создали для себя другого Выжившего, который должен им помочь в трудный час.

Бриз приподнял бровь. Они стояли в задних рядах толпы, которая начинала собираться на рыночной площади в ожидании Гражданина.

– Это восхитительно, – продолжал Сэйзед. – Я и не предполагал, что легенда о Выжившем может развиться до такой степени. Я знал, что его могут обожествить – фактически этого нельзя избежать. Однако, поскольку Кельсер был когда-то «обычным» человеком, никто не мешает его последователям возносить на ту же высоту и других людей.

Бриз отрешенно кивнул. Рядом с ним стояла Альрианна, обиженная тем, что ей пришлось вырядиться в серо-коричневую одежду скаа. Впрочем, Сэйзед даже не заметил, что они не разделяют его восхищения:

– Хотел бы я знать, к чему это приведет. Быть может, у народа появится целая вереница Выживших. Так могла бы возникнуть по-настоящему устойчивая религия, которой под силу было бы изменяться, следуя потребностям людей. Конечно, новые Выжившие означали бы новых правителей, и у каждого возникли бы свои цели. В отличие от священников, которые заботятся о сохранении веры в неизменном виде, каждый новый Выживший захотел бы показать, что отличается от своего предшественника. Это привело бы к появлению многочисленных фракций и групп среди верующих.

– Сэйзед, – прервал рассуждения хранителя Бриз, – мне показалось, ты больше не собираешь религии?

– Я и не собираю. Просто размышляю о том, что могло бы получиться из этой религии.

– А ты не думал, что это может повлиять на нашу миссию? Если новый Выживший и в самом деле живой человек, он мог бы помочь нам свергнуть Квеллиона.

– Или же стать нашим соперником за власть в городе, когда Квеллиону придет конец, – заметила Альрианна.

– Это правда, – признал Сэйзед. – Как бы там ни было, не понимаю, почему ты жалуешься, Бриз. Ты ведь хотел, чтобы я снова заинтересовался религиями?

– До того, как мне пришлось слушать твою болтовню на эту тему весь вечер и все утро, – проворчал Бриз. – И вообще, где Квеллион? Если я пропущу из-за его казни обед…

«Казнь!»

Сэйзед так увлекся, что позабыл, зачем они сюда пришли.

Пыл его мгновенно иссяк, и он вспомнил, почему Бриз был таким мрачным. Гасильщик говорил обычным беззаботным тоном, но его обеспокоенный взгляд выдавал истинные чувства: ведь Гражданин собирался сжечь ни в чем не повинных людей.

– Вот. – Альрианна указала на другую сторону рынка.

Там началось шевеление: сквозь толпу шествовал Гражданин в ярко-голубом костюме. Это был новый «разрешенный» цвет, который позволялось носить только ему. Окружавшие его советники по-прежнему были в красном.

– Наконец-то. – И Бриз вместе с толпой начал продвигаться поближе к Гражданину.

Ощущая растущую нерешительность, Сэйзед впервые задумался о том, что его солдаты могли бы вмешаться. Но тогда они спасут немногих, а потеряют целый город. Вздохнув, террисиец двинулся следом за Бризом и Альрианной. Он предчувствовал, что наблюдение за казнью напомнит ему о тяжелом долге, связанном с Урто. Теологическим исследованиям придется подождать до лучшего времени.

* * *

– Тебе придется их убить, – сказал Кельсер.

Призрак притаился на крыше дома в одном из богатых кварталов Урто. Внизу приближалась процессия, возглавляемая Гражданином; Призрак наблюдал за ней через повязку на глазах. Пришлось отдать много монет – почти весь остаток той суммы, которую он привез с собой из Лютадели, – чтобы заранее выведать место проведения казни и как следует подготовиться.

Он видел бедолаг, которых Квеллион собирался убить. Многие, как сестра Фрэнсона, были простолюдинами, у которых обнаружились благородные родители. Среди них имелись также супруги благородных. А один из обреченных позволил себе громко высказаться против Квеллиона. Связи этого человека со знатью представлялись крайне несущественными: будучи ремесленником, он когда-то выполнял заказы благородных клиентов.

– Знаю, ты не хочешь этого делать, – сказал Кельсер. – Но сейчас надо проявить стойкость.

Призрак чувствовал себя сильным – пьютер наделял ощущением непобедимости, которого раньше он не смел и вообразить. За последние шесть дней Призрак спал едва ли несколько часов, но не чувствовал усталости, был ловок на зависть любому коту и сильным, что трудно было предположить в человеке его телосложения.