На всех хватит! - Андрей Уланов

— А я тебе говорю, парень, что ты мне не нравишься!

Голос маячившего перед моим столиком здоровяка я слышал плохо — ему мешал издаваемый стаканами шум. Нет, не дребезжание — сами стаканчики, все двадцать три штуки, нет, двадцать четыре штуки — ровным рядком выстроились на столешнице, весело подмигивая мне кругляшами перевернутых донышек. Шумели они непосредственно у меня в голове, и шум этот упорно складывался в крики чаек, мерный грохот прибоя, шуршание пальмовых листьев и шорох пересыпаемого бризом песка.

— Крис…

Так, это еще хуже! Я попытался было поднять руку, чтобы привлечь внимание местного… ик… и поведать ему о печальной судьбе… ик… двадцати четырех стеклянных братцев, тоскующих по своему двадцать пятому близнецу, — но вместо этого едва не приложился лбом о неровно обструганную доску.

— Ты что, парень, не слышишь, что я тебе говорю?! — взревел здоровяк и в подтверждение своих слов так хряпнул ладонью по столу, что все двадцать четыре стаканчика дружно подпрыгнули по меньшей мере на дюйм. — А?

Ладонь его была размером с хорошую лопату. Возможно, в один из моих лучших дней я мог бы попытаться набить рыло обладателю подобной ручищи, но сегодняшний денек таковым явно не был. А значит — лететь мне со ступенек салуна мордой в грязь и лужи… возможно, даже не один раз. Дождя, кстати, не было уже дней десять, так что насчет содержимого луж иллюзий строить не приходится — конская моча. Подходящий повод убедиться, сильно ли она отличается по вкусу от здешнего пойла.

— Крис…

Ну вот, опять! Начинается!

В узком поле моего затуманенного зрения неожиданно появился новый интересный объект — угловатая бутылка, украшенная до боли знакомой черной этикеткой. Я начал было привставать, затем разглядел, что бутыль — увы! — уже не содержит даже намека на вожделенную живительную влагу, и с разочарованным вздохом плюхнулся обратно на стул. А зря.

Бутыль описала правильный полукруг в воздухе над столом и завершила его как раз на лбу склонившегося здоровяка. Лоб оказался крепче — осколки так и брызнули в стороны. Следующие секунды две не происходило ровным счетом ничего, и я уж начал было опасаться, что разбитие бутылки было единственным последствием столкновения — но тут глаза здоровяка закатились, и он, медленно качнувшись назад, с грохотом растянулся на полу.

— Зову его, зову, — ворчливо произнесла Бренда Карлсен, небрежно отбрасывая горлышко бутылки. — А он и не думает отзываться!

Высказав этот упрек, охотница уселась на стул напротив меня и аккуратно опустила новенький стетсон с серебряным шитьем на полях рядом с моей собственной шляпой — мятой, выгоревшей и лоснящейся по краям. Интересно, во всем остальном мы выглядим так же? Наверное…

— Типа надо что-то отвечать, да? — уточнил я минуту спустя.

— Неплохо бы, — усмехнулась охотница.

— Мне не давали тебя услышать.

— Этот? — покосилась Бренда на бездыханную тушу у своих ног. — Да, парень орал так, что слышно было еще на стоянке дилижансов. Чем это ты его так разозлил, а, Ханко?

— Я?!

— Ну не я же!

Мне немедленно захотелось объяснить моей собеседнице, что более мирного существа, чем я в последние две… две? Как, уже две? Ну да, две недели… не было на этой земле со времен изобретения первого револьвера. Правда, высказать это словами у меня не получилось — я в очередной раз икнул, но при этом постарался вложить в оный звук все предназначавшиеся для вышеизложенной фразы чувства.

— Все ясно! — Бренда деловито нахлобучила свой шикарный стетсон обратно и с видимым сомнением покосилась на мой головной убор — явно решая, стоит ли рисковать прикосновением к столь неопрятно выглядевшей детали туалета. — Пошли.

— Куда?

— Увидишь!

— Нет!!!

— Еще? — деловито осведомилась охотница, продолжая сжимать мою шею воистину железной хваткой.

— Нет!!! Я же сказал… буль-буль-буль.

Проклятье. У этой женщины не руки, а стальная гаррота.

Вода в поилке для лошадей была теплая и мутная, с явственным привкусом ржавчины.