На всех хватит! - Андрей Уланов

— Ну, — осведомился я. — Что предложишь, партнер?

Малыш Уин медленно опустил свою подзорную гляделку и резким щелчком превратил ее в подобие стаканчика для виски.

— Тут я пас, — сообщил он. — Твой ход, партнер.

Прежде чем ответить, я еще раз оглядел расстилавшуюся перед нами равнину. Гладкая, словно поверхность стойки бара, равнина, полторы мили до ближайшего укрытия — и добрых пять миль, если мы попытаемся обойти эту чертову сковородку.

— По правде говоря, — сказал я, — не могу предложить для решения данной проблемы ничего лучше старой доброй тактики сержанта Краули — первое отделение бежит, второе прикрывает.

— Себе ты, надо полагать, отведешь роль первого? — уточнил Малыш.

— Угадал, — кивнул я. — Зато ты, «черный король» и наши серые друзья вполне сойдете за второе.

Уин встал, старательно отряхнул плащ и неожиданно зевнул.

— На самом деле, — задумчиво сказал он, закончив зевать, — я бы предпочел пойти сам.

— Положа руку на сердце, партнер, — я кивнул на продолговатый чехол, — кто из нас двоих лучше управится с этой игрушкой?

— Я неплохо управляюсь со многими игрушками, — отозвался гном. — Впрочем, тебе виднее. Проводник — ты, партнер.

— Вольно, рядовой, — улыбнулся я. — Разрешаю выйти из строя и закурить!

— Слушаюсь, сэр, — невозмутимо отозвался Уин, извлекая очередную сигару.

— О'кей. Тогда я пошел.

— Один вопрос, партнер, — остановил меня Малыш. — Как ты уже знаешь, дистанция «черного короля» — тысяча ярдов. Это хорошо для любой винтовки, но до тех холмов — полторы мили.

— Что ж, — я пожал плечами, — тогда ты будешь прикрывать меня, сколько сможешь.

— А потом?

— Если наступит «потом», — я поправил оружейный пояс и расстегнул ремешок с кобуры «тигра», — я повернусь и побегу назад так быстро, как только сумею. До того рубежа, где ты будешь в состоянии попасть в мишень размером с всадника.

— Хороший план, — серьезно кивнул гном.

На самом деле я сам удивлялся той настойчивости, с которой отстаивал право подставить голову под оркские томагавки. Вызываться добровольцем не в моих правилах — служба в рядах федеральной армии отучила меня от этой привычки.

Возможно, дело было в том, что мне уже давно не попадалось попутчика, которому не требовалось поминутно вытирать сопли и менять пеленки. Или в исходящей от него ауре уверенности в своих силах.

Как бы там ни было, я легко — насколько позволяли увязающие в песке сапоги — сбежал со склона и неторопливо зашагал к расплывающимся в полуденном мареве холмам.

Странно — столь благодушно-идиотской убежденности, что со мной ничего не случится, я не испытывал с того самого дня, когда шагал по устланному телами полю под Питсбургом.

Даже когда из-за холмов показались темные фигурки, быстро превратившиеся в десяток всадников, это чувство не поколебалось даже на унцию.

Гоблины. Вероятно, сбродный отряд — мало того, что выряжены кто во что горазд, так еще боевая раскраска разная. Они неторопливо — ну да, куда я от них денусь — рысили навстречу мне. Ярдов за пятьдесят кони перешли на шаг, а за столько же, но уже футов дружно остановились, и их всадники уставились на меня черными зрачками ружейных стволов.

Наверное, их тоже сбило с толку мое спокойствие — вряд ли им попадался прежде человек, который, стоя под прицелом десятка стволов, разглядывает их, словно надоедливых мух. Может быть. Я так и не узнал этого наверняка, потому что в тот миг, когда один из гоблов оторвал голову от приклада и разинул пасть, у него на лбу появился третий глаз.

Полукровка стрелял просто невероятно быстро — прежде, чем первый убитый им гоблин начал валиться вниз, вторая пуля буквально смела его соседа с коня. Третий гобл лишился скальпа — вместе с находившейся под ним частью черепа.