Дом за порогом. Время призраков - Диана Уинн Джонс

Все примолкли и ждали. В отдалении деловито клевали куры, которых все это абсолютно не интересовало.

– Да ничего не будет, – брезгливо процедил один из доноров. – Зря только кровь у нас отобрали.

Фенелла посмотрела на него с глубочайшим презрением и воздела тощие руки.

– Призрак! – воззвала она. – Призрак, явись и пей!

Тогда все остальные тоже подняли руки с разной степенью смущения. У Говарда руки были вялые, кисти болтались, как будто он надеялся, что никто не заметит. Нед Дженкинс потянулся вверх, словно доставал что-то с полки. Имоджин приняла театральную позу жрицы.

– Явись и пей, – не слишком стройным хором сказали все.

Призрак обреченно завис над миской. Под блестящей поверхностью сквозь разбавленную кровь из говяжьих сердец медленно тянулись вязкие щупальца более густой крови. Призрачная сестра сомневалась, что решится даже попробовать отпить из миски. Это же людоедство. А Шарт еще и ставила миску в шалаш Мониган, будто жертву. Мониган была рядом. Призрачная сестра ощущала, как та напирает со стороны сада, глядит на нее с лукавым ироническим весельем, как Джулиан Эддимен, подзуживает пить. Точь-в-точь как с той мертвой курицей.

При всем при том она по-прежнему считала, что для нее это единственная возможность что-то им объяснить и заручиться их помощью. Но если это значит, что стоит ей выпить крови, как Мониган заберет ее… Она не знала, что делать. И все равно не могла заставить себя отпить.

Мониган все это несказанно забавляло. Собравшиеся вокруг миски мало-помалу опускали руки. Вот-вот они сдадутся. Мальчики поменьше сунули руки в карманы и по всем признакам думали уже убираться подобру-поздорову. А призрачная сестра все парила над миской, не понимая, что ей делать. Она бы так ничего и не сделала, если бы в больнице через семь лет не началась какая-то суматоха и не отвлекла ее.

Чей-то голос у нее над ухом сказал:

– Нам нужен еще пакет крови.

«Какой еще пакет крови?» – оторопела она. И вспомнила. Все время, пока она парит здесь, ей переливают кровь. Ей дарят жизнь благодаря крови, которую сдали неизвестные великодушные люди, поскольку знали, что так нужно. Тогда и пить кровь тоже можно – какая разница? То же самое, только здесь она знала, чья это кровь. Да, маленькие мальчики сдавали кровь за деньги, но Говард, Дженкинс и ее сестры были так же великодушны, как неизвестные больничные доноры. И оба дара пропадут впустую, если она откажется от них и позволит Мониган забрать ее в полночь.

Она метнулась вниз как можно быстрее, чтобы не пришлось ни о чем думать. Блестящая лужа крови надвинулась на нее, исчерченная отражениями листьев и яблочек – но ни следа отражения самого призрака. Теперь, вблизи, оказалось, что кровь тоже тихонько потрескивает от того же электрического ощущения жизни, что и человеческие тела. Только слабее. Поле не помешало ей опуститься под липкую покалывавшую поверхность. Это было будто купаться в газировке. У нее все потрескивало. Призрачная сестра попыталась было что-то такое сделать, чтобы проглотить кровь, но, похоже, надо было иначе. Она как будто впитывала кровь всем своим существом. Ощущала, как та входит внутрь, как пощипывает от нее все то, что теперь уже точно чувствовалось как тело.

Она выпрямилась, потрескивая. В ушах непонятно ревело, на глаза напирала размытая зеленая пелена, в нос ударил острый запах дождя. Все это было смутно – но она понимала, что это. Она слышала, видела, чувствовала точно так же, как люди в своих телах, только совсем недолго. И в тот же миг ощутила, что Мониган отступает. Мониган была зла, глумлива и не собиралась сдаваться, но сад она покинула. То, что здесь произошло, было вне ее власти.

Вокруг нее все вытаращились. Большинство лиц были белые. Маленькие мальчики умудрились одновременно и отпрянуть, и податься вперед: назад – от ужаса, вперед – от любопытства.

– Стоит прямо в миске, – прошептал один. – Похоже, девочка.

– Висит. Вся расплывчатая, – произнес голос Говарда. – Кто это?

– Вот именно, – сказал призрак. – Кто я? Неужели вы меня не узнаете?

Это она сказала. Но услышала она, как и все остальные, не столько голос, сколько стон – так стонет жидкость, когда ее взбалтывают в эмалированной миске, только со словами. И не со словами даже, а с поломанными ошметками слов. Как радио с помехами.

– Кто я, кто я… о, кто я? – протянула она, словно сова, которую заело.

Все бросились было врассыпную, но остановились.

Маленький мальчик сказал:

– Я тоже слышал.

– Что он говорит? – Имоджин нетерпеливо вытянула шею.

– По-моему, – медленно произнесла Шарт – язык у нее слегка заплетался, – по-моему, он не знает, кто он.

– На тебя похожа, Шарт, – сказала Фенелла.

– Или на Салли, – сказал Дженкинс. – А чего это она вся закутана в белое?

– Я исключительно сильно напугана! – напористо, пронзительно проговорила Имоджин. – Я считаю, мы вызвали дьявола!

– Нет, мертвеца, – возразил кто-то. – Вон, саван.

– Да нет же, – сказал призрак. – Ничего вы не понимаете. Я еще жива, но умру, если вы мне не поможете.

Вышло так же искаженно, отрывисто, как и в первый раз: «Понима… умру… поможете».

– Я тебя не понимаю, – сказала Фенелла.

Поле зрения загромоздила огромная клочковатая фигура Оливера, морда у него была вся в земле. Оливер тут же увидел призрак. Взвизгнул от радости и бросился к миске со всех ног – хвост так и вилял. Но в трех шагах остановился, задрожал, заскулил и жалостно уставился на привидение, зависшее над миской. Было видно, что приближаться он не осмеливается. В возмещение он еще усерднее завилял огромным хвостом.

От этого всем сразу полегчало.

– Оливер ее узнает, – сказал Говард. – По-моему, это и правда кто-то из вас.

– Ну, она так и говорит, – отозвалась Шарт. – Прошу тебя, кто бы ты ни была, скажи нам, кто ты и зачем явилась к нам.

Призрачная сестра поняла, что объяснять надо как можно скорее. Тело, которое дала ей кровь, потрескивало все слабее, особенно внизу. Она попыталась поглядеть вниз. И увидела высокий полупрозрачный силуэт человека, в основном затуманенный белым, и сквозь него просвечивала зеленая трава в саду. Белые одежды озадачили ее не меньше прочих. Может быть, это больничная рубашка? Но самое неприятное было в том, что между размытым белым и блестящей кровью в миске была щель – а должны были быть ее ноги. Там потрескивание совсем не ощущалось.

Тем временем Имоджин свирепо теребила четырех маленьких мальчиков:

– Вы знаете, кто это? Вы ее узнаете?

Они мотали головами. Похоже, от ужаса они лишились дара речи, и Оливер им мало помог.

Призрак заговорил. Призрачная сестра, как могла, постаралась втолковать им все как можно понятнее. Она рассказала им про Мониган, про Джулиана Эддимена, про больницу. Рассказала, как призраком вернулась на семь лет в прошлое. Но слышала она при этом только непонятные, смазанные обрывки и стонущие ошметки слов – и знала, что и остальные слышат то же самое.