Пчелиный волк - Эдуард Веркин

Мне даже не пришлось его особо пытать.

Так, самую малость. Способ, описанный в китайском трактате «О пытках и различных наказаниях, применяемых как к злым людям, так и к проказливым животным», оказался эффективным. Автор трактата, следователь провинции Гуанчжоу мэтр Чжу Цинн с помощью этого способа рекомендовал обуздывать не в меру строптивых служебно-розыскных собак.

Через несколько минут стояния в позиции «спеленутый журавль любуется цветками лотоса» Пендрагон заговорил с почтением, без угроз, проклятий и зловещей лексики.

– Тебя послал он? – испуганно ныл деспот. – Тебя послал Персиваль? Если тебя послал он, то я тут ни при чем! Я работал на его благо! Я вел народы Страны Мечты к процветанию! Так ему и передай! И еще скажи…

– Я частное лицо, успокойся, – сказал я. – Меня никто не посылал, я сам по себе.

– А! – оживился Пендрагон. – Это хорошо, лицо физическое всегда лучше, чем лицо юридическое. Так сказать, ПБОЮЛ[29], хи-хи… У меня есть тридцать килограммов платины высшей пробы. Тебе этого хватит! И твоим детям, и твоим внукам, и твоим правнукам, и твоим…

Он еще долго, наверное, перечислял бы моих грядущих родственников, но я его остановил.

– Не гони пургу, – посоветовал я. – На сегодняшний день слишком много безумия…

– Даже сорок… Сорок два килограмма! – продолжал деспот. – Забирай все! Там, за камином, мне ничего не нужно! Возьму суму переметную, пойду в люди. Кто корочку подаст, кто полушку проржавевшую…

Я заглянул за камин и обнаружил сундучок. С трудом выволок, сломал замок. Внутри лежали круглые бруски серого металла. Не думал, что платина выглядит так скучно. Но все равно я как-то заволновался, голова даже вспотела.

На вес бруски оказались довольно тяжелые. Я взял две штуки, приложил к щекам. Тепло. Всегда предполагал, что платина теплая.

А чего? Человеку, собирающемуся провести старость лет на изумрудных склонах близ Мачу-Пикчу, платина не повредит.

Я спрятал ее за пояс.

– Бери еще! – С Пендрагоном сделался приступ щедрости. – Мне ничего не надо…

– Материальные ценности меня… интересуют в самой меньшей степени. Я хочу знать другое…

– Секрет?

– Секрет, – подтвердил я.

– Никакого Секрета нет, – улыбкой младенца улыбнулся Пендрагон. – Никакого…

– Как жаль, – сказал я. – Я не склонен к насилию, даже состоял в движении «Остановим войну в Восточном Тиморе». Но ты меня просто вынуждаешь… Просто вынуждаешь. Тебе понравился «спеленутый журавль любуется цветами лотоса»?

– Нет! – завизжал деспот. – Не понравился! Не надо журавля!

– Тебе не понравился журавль, – горько сказал я. – А между тем журавль примерно в два раза менее болезненнее, чем «маленькая панда».

– «Маленькая панда»?!!

– Ну да. – Я хрустнул пальцами. – «Маленькая панда, выкусывающая блох на северном склоне Фу». Очень интересно. Знаешь, для этого надо расщепить ножку стола…

– Не надо расщеплять ножку стола! Не надо «панду с северных склонов»!

– Тогда говори. У меня мало времени, мне надо спешить на заседание.

– На какое еще заседание?

– На заседание литературного кружка имени Курта Кобейна, не один ты поэзию любишь. Давай, говори. Про Секрет.

Пендрагон всхлипнул.

– Никакого Секрета нет, – повторил он.

– Значит, «панда», – вздохнул я.

– Нет, послушай! Никакого Секрета нет, честное слово! Я всем рассказываю про Секрет, все думают, что я его знаю, а я не знаю и не знал, знал только рыцарь Персиваль…

– Где он? – Я поднял с пола меч.

– Не знаю! – заорал Пендрагон. – Если бы я знал…

Похоже, что правда.

– В чем смысл Секрета? – продолжал я допрос.

– Секрет – это умение проходить через стены, – быстро заговорил деспот. – Через любые стены. Это что-то вроде телепортации силой мысли, этому нельзя научиться…

– А Тайна? – строго спросил я. – Ты что-то говорил о Тайне?

– Тайны тоже нет, – сказал Пендрагон голосом опытного релятивиста. – Секрет есть, но я его не знаю, Тайны нет, это выдумка…

– Даю тебе двадцать секунд, чтобы выдать месторасположение Персиваля. Через двадцать секунд отрубаю правое ухо. Один…

– Да не знаю я!

– Два…

Я говорил специально казенным равнодушным голосом, это пугает сильнее. Мой учитель Варгас говорил, что счет – лучшее средство раскалывания всяческих упрямцев. На первом месте счет, на втором месте блесны с хорошими крючками-тройниками. Иногда даже втыкать не надо, достаточно показать. К сожалению, блесен в этот раз у меня с собой не было, поэтому я продолжал:

– Восемь.

– Не знаю…

– Одиннадцать.

– Честное слово, честное…

На счете шестнадцать Пендрагон заплакал и схватился за предназначенное к отрубанию ухо.

– Не знаю я! – выдал он с таким трагизмом, что от этого трагизма проснулась свинья-парашютист.

Свинья разлепила глаза, быстренько поняла, что ничем хорошим для нее пребывание в штаб-квартире Деспотата не обернется, и отступила через окошко.

– Даже свинья тебе не верит, – сердобольно сказал я. – И вообще, несть числа твоим преступлениям перед человечностью…

– Не знаю…

Я поднял меч и стал примериваться к уху. Врет. Я врунов отлично чувствую.