Два в одном. Оплошности судьбы - Владимир Сухинин

– Хозяин обещал мне, что выдаст замуж за обедневшего дворянина и даст за мной хорошее приданое, а она… она обращалась со мной как с рабыней.

Свирт слушал молча, перед ним открывалась неприглядная картина жизни в замке, но при этом в ней не было для него ничего необычного. Властолюбивый феодал окружил себя красавицами и тешил свою плоть. Такое встречалось повсеместно. Только не всегда с трагедиями, подобными этой. И у Марты была причина мести Клавдии, но у нее не было той необходимой хитрости или желания мстить. Единственное, что, по мнению Свирта, она могла себе позволить, – это выплеснуть свое негодование. Поэтому спросил:

– Кто-нибудь знал о твоих взаимоотношениях с убитой? Та же повариха или отец?

– Нет, я не говорила никому, даже отцу, чтобы не расстраивать его, а Клавдия не считала нужным делиться этим. Кто я, и кто она. Я служанка, она дворянка. Ее просто злило, что хозяин уделял внимание и мне. Но он сам мне рассказывал, что он одинок в этом замке и его никто не понимает. А я понимала.

– Да, да, понимала! – Повторил за ней Свирт – он-то знал, что ландстарх просто дурил красивую служанку, но она верила. Пусть так и остается, решил он. Я уеду, а ей здесь жить.

– Тогда, может быть, ты имеешь предположения, кто мог воспользоваться влюбленностью мальчика?

– Нет, ваша милость, не знаю.

– Хорошо, Марта, иди. Если возникнут вопросы, я тебя позову, – распорядился Свирт.

Дело оказывалось еще более запутанным, чем казалось вначале, и теперь он хотел поговорить с поварихой. Разговор со слугами ясности не внес, а только еще сильнее запутывал дело. Ему было ясно, что ни Том, ни Марта записки не приносили, значит, это сделал кто-то другой.

Пройти на кухню ему помог Ло Вонг, один из шуаней, что обследовал замок. Кухня была большой, и в ней командовала крепкая статная женщина с хорошей фигурой и приятным лицом, лет тридцати. Покрикивая и отдавая подзатыльники поварятам, она ни минуты не стояла на месте, переходя от котлов к овощам, контролируя все, что происходило на кухне. Никто не отлынивал и не ленился. Все были заняты делом и споро, с опаской поглядывая на повариху, трудились, не покладая рук.

Свирт увидел, что его заметили, и пальцем поманил повариху. Не желая вдаваться в долгие объяснения, он просто произнес два слова:

– Дело короны. Здесь есть место, где мы могли бы поговорить? – спросил Свирт и добавил: – Чтобы нам не мешали.

Женщина вытерла красные руки о фартук и произнесла:

– Пойдемте, ваша милость, в винный подвал.

Кварт согласно кивнул. Проходя между корзинами, нагроможденными на полу у стены, и плитой, он заметил маленького уродца, жадно жующего кусок хлеба. Карлик, не обращая внимания на окружающих, вгрызался в сухарь, порыкивая при этом.

– Это кто? – Свирт остановился перед карликом в шутовском наряде. Женщина оглянулась.

– Это Румбо, урод, которого хозяин привез из столицы месяца два назад. Не говорит, не понимает, помешанный или умалишенный. Юродивый. Вы же знаете, церковь их считает почти святыми.

Свирт согласно кивнул. Действительно всех таких убогих церковь охраняла и причисляла к освященным дланью Хранителя. Якобы через таких он глаголет людям правду. Часто бывало, по словам таких уродов сжигали целые семьи.

– Но этот вообще не говорит и безумно любит хлеб. Приходит сюда и ворует корки. Мы не препятствуем, – пояснила Лора. – Мы его привыкли не замечать, а хозяин о нем забыл. Вот он и шляется где ему вздумается.

Свирт еще раз внимательно посмотрел на карлика, но тот, не обращая внимания, продолжал грызть сухарь, который прятался в непомерно больших ладонях урода с узловатыми толстыми пальцами.

– Лора, вопросов у меня будет немного, и от того, как вы мне ответите, будет зависеть ваша дальнейшая судьба, – совершено спокойным голосом начал разговор Свирт.

Когда они пришли в винный подвал, женщина зажгла лампу, висевшую на стене, и повернулась к мужчине, ожидая продолжения разговора. Но такой поворот ее сбил с толку.

– Зависеть, останетесь вы на кухне – или оправитесь к палачу. – Мужчина говорил доверительно, мягким убаюкивающим голосом, но слова, которые он произнес, ударили женщину, как дубина. Она пошатнулась, и Свирт помог ей удержаться на ногах.

– Ваша милость, я ни в чем не виновата, – прошептала она. – Чего вы хотите? Кто вы?

– Я дознаватель королевской прокуратуры и расследую смерть Ризбара ла Коше. А от вас мне нужна только правда. – Седовласый мужчина говорил негромко, голосом с бархатными нотками, и от этого несоответствия голоса и сказанных им слов на женщину повеяло могильным холодом.

– Но я его не убивала, – хрипло прошептала она. – Я увидела его мертвым, лежащим на каменных плитах у башни.

– А кто убил? – спросил дознаватель.

Ее затрясло, и она почувствовала, как по ногам потекли предательские горячие струи. Лора была на грани потери сознания. Именно такого впечатления добивался Свирт и, увидев, что женщина готова к разговору, положил ладонь на ее руку и мягко сказал:

– Лора, если вы не виноваты, вам нечего беспокоиться, но я должен знать то, что знаете вы. Или догадываетесь, или слышали от других. Поймите меня правильно. В замке произошла странная смерть молодого господина. А ведь здесь живет два десятка слуг, и никто ничего не видел и ничего не слышал. Вам, Лора, не кажется это странным? И заметьте, я не произносил слова «убийство». Это вы сказали, что не причастны к его убийству. Почему вы считаете, что это убийство?

Он почувствовал запах мочи, но не подал виду. Это даже принесло ему удовлетворение: женщина дозрела.

– Об этом кричал господин и обвинял молодую госпожу Клавдию, – дрожащим голосом отозвалась повариха.

– Понятно, а что вы сами об этом думаете?

– Я не знаю. Я правда не знаю, – заторопилась она отвечать. – Мы не любили молодого наследника, он был груб, иногда кидал в слуг тарелки. Но никто не посмел бы его убить или навредить ему. Я только слышала от Марты, что он влюблен в госпожу Клавдию. Больше я ничего не знаю. Я все время на кухне с утра до вечера, на мне и готовка, и прием продуктов от крестьян, и заготовки. Мне просто некогда…

– Понимаю, Лора, а что, кто-то еще присутствовал при вашем разговоре о любви наследника к покойной? – вроде равнодушно задал вопрос Свирт.

– Нет, вроде нет. Это было поздно, я была одна на кухне, а тут пришла Марта и стала жаловаться, что отец требует, чтобы она спала с малышом Ризбаром, чтобы он перестал мечтать о госпоже Клавдии. Я посоветовала переспать и не злить отца. Подумаешь, проблема переспать с молодым господином! Это всегда практиковалось. Я девочкой спала с хозяином, когда он был еще не женат.

– Я понимаю, – кивнул Свирт, – но, может быть, кто-то мог вас подслушать, скажем, случайно?

– Да кому надо подслушивать разговоры среди слуг, – отмахнулась женщина, – тут и так все известно всем. Кто с кем спит, кто кого побил, и кто у кого что украл. Если и был кто, так это юродивый. За ним не уследишь. Появляется, как тень, и так же исчезает из кухни. Украдет свой кусок горбушки и сидит жрет. Но он безобидный, его конюх кнутом отделает до полусмерти за то, что он к лошадям лезет, так он неделю отлеживается, не показывается. Он не отвечает на тычки, если путается под ногами. Вы же видели, он ненормальный.