Два в одном. Оплошности судьбы - Владимир Сухинин

Перед тем как закопать покойника, Артем сел на край могилки и развернул лист, аккуратно сложенный конвертиком и, видимо, защищенный магией, так как он совсем не пострадал от пребывания в воде. Внутри находился маленький золотой медальон, изображавший летящую птицу, по-видимому, хищную. Уж больно художник выразительно показал загнутый клюв. На пергаменте была записка:

«Жакуй, передай этот медальон торговцу Миху Валенсе из Арагса. Остерегайся. За мной следят. К.Д.»

Артем свернул записку. Спрятал туда медальон.

– Значит, ты не остерегся, Жакуй, раз пошел на корм мальку-переростку, – пряча записку в сумку, проговорил человек. – Не беспокойся, лежи с миром, я постараюсь за тебя доставить этот медальон. – Затем стал засыпать могилку.

Немного усталый, растревоженный пережитым приключением, Артем подошел к замку. Уже вечерело, и дневная жара сменялась речной прохладой. От реки дул легкий ветерок, принося с собой влажный запах. У пристани стояла пара кораблей, широких, как баржи. И часть команды бродила у небольшого рынка. Артем, тоже движимый любопытством, прошел мимо рядов. Увидел пирожки у дремавшей тетки и бутыль прозрачной жидкости, чистой, как слеза. От нее веяло ароматом крутого самогона.

– Почем пирожки и выпивка? – поинтересовался Артем.

Тетка ожила и, смерив парня глазами, вроде как узнала и, улыбаясь, стала нахваливать свой товар.

– Первачок двойной перегонки, чистый аки слезы Хранителя, сынок, всего три медяка. Пироги с ливером, медяк за десяток, есть еще яйца вареные, тоже медяк за десяток.

Глядя на ее хитроватую физиономию, пышущую здоровьем и крепостью, Артем тоже улыбнулся.

– Давай, тетка, я возьму первач, пироги и яйца за три медяка. – Это все, что у него оставалось после покупки одежды, и он хотел попробовать поговорить и поторговаться – не для того чтобы выторговать себе скидку: Артем хотел начинать вживаться и осваиваться в новом мире.

– Эк ты загнул, милый! – У торговки на лице проявился азарт. Она весь день, скучая, просидела на своих яйцах, а к вечеру появился оптовый покупатель. Его она упустить не могла, но и просто отдать продукты без торговли ей не позволяла гордость. – Да за три монеты яйца я тебе не отдам.

– Домой понесешь? – улыбнулся Артем. – А дома мужик их съест, и ты без прибыли останешься. А так я возьму их и другим буду нахваливать, какой у тебя хороший товар.

– О, что удумал! Нахваливать он будет! Да здесь все знают, что у Мартоны самые лучшие пироги.

– Пироги, может быть, и лучшие, да яйца больно мелки. Плохо кур кормишь, хозяйка. Вон у той женщины они покрупнее будут, – кивнул Артем на лавку напротив. Торговаться он никогда не умел, платил столько, сколько просили, но здесь – это вам не там. Здесь выделяться нельзя. Он и хотел быть как все.

– У кого больше? К этой шавки шелудивой? Да она за скотиной не смотрит. Недавно поросята у нее передохли, а о курах уж и говорить нечего. Дам я тебе, так и быть, пяток яиц. Чтобы ты знал, что у тетки Мартоны все самое лучшее.

– Вот наговариваете вы, тетка Мартона, на женщину зря. Она дама солидная, да и говорила, что вы кур голодом морите, чтобы меньше тратиться. Худые они у вас.

– У меня куры худые? Варвага так сказала? Давай медяки и забирай товар, я пойду ей волосья повыдергаю, собаке брехливой.

Из лавки на шум вышла дородная женщина. Мартона уперла руки в крутые бока и с вызовом на нее уставилась.

Артем быстро выложил три медяка, забрал пироги, первач и яйца и отошел от начинающегося извержения вулкана.

– Это кто собака брехливая? – начала первой психологическую атаку соседка. Она была одной весовой категории с Мартоной и примерно одного с ней возраста. – Ты чего брешешь, чучело огородное, что у меня поросята сдохли?

– А вот и сдохли, сдохли, – покачивая головой, радостно подначивала ее Мартона. – Об этом все говорят.

– Все говорят, что твой мужик к молодухе бегает, – не осталась в долгу Варвага.