Книга Пыли. Прекрасная дикарка - Филип Пулман

– Что вы делаете? – выпалил Малкольм.

– Как это что? Кормлю дитя, разумеется. Доброе молоко ей на пользу. Посмотри, как она хорошо сосет!

И женщина с гордостью посмотрела на Лиру. Сосок выскользнул у малышки изо рта; Диания вскинула ее на плечо и похлопала по спинке. Лира послушно срыгнула, а женщина тут же приложила ее ко второй груди. Малышка отыскала сосок и опять энергично зачмокала.

«Из бутылочки она никогда не пила с таким удовольствием», – подумал Малкольм, но тут Аста прошептала:

– Эта женщина хочет ее украсть.

Малкольм потянул Элис за руку, и они двинулись обратно к каноэ.

– Она нехорошая! – сердито сказала Аста, как только они подошли к лодке.

– Вот именно, – проворчал деймон Элис.

– Но она не делает Лире ничего плохого, – возразил Малкольм и, еще не успев договорить, понял, что это неправда.

– Она это делает, чтобы ее присвоить, – сказала Элис. – Она странная, Мал. Она не как люди. Видал этих бабочек? Как по-твоему, которая из них – ее деймон?

– По-моему, все сразу.

– Ага, ну и где они были сейчас, ты заметил?

– Я… не знаю… Вроде их не было.

– Были. Просто они все слетелись на Пана. Со всех сторон его обсели – так, что и не разглядишь, где он. Клянусь тебе, Мал, эта женщина не просто так это делает. Она точно чего-то там колдует! Ты же знаешь про волшебный народ, сказки слышал? Так вот, они воруют человеческих детей.

– Но это же неправда? – с надеждой спросил Малкольм. – Это же только сказки?

– Но в сказках об этом без конца говорится. И в песнях тоже поется. Что они могут украсть ребенка – и никто больше никогда его не увидит. Это правда!

– Ну, обычно… – начал Малкольм.

– Мало ли что обычно! – взвилась Аста. – Сейчас все необычно! После потопа все изменилось.

И она была права: все обычное ушло. Все стало не так, как раньше.

– Надо забрать у нее Лиру, – сказал он.

– Давай для начала просто попросим вернуть ее, – предложила Элис. – И тогда поймем наверняка, что у этой леди на уме.

– И как только заберем ее, – продолжал Малкольм, – сразу же надо уходить. Если останемся, она может просто украсть ее, пока мы будем спать.

– Ну да, – согласилась Элис. – Только мы не сможем собраться в дорогу так, чтобы она не заметила.

– Есть идея, – сказал Малкольм.

Аста тотчас сорвалась с его плеча и полетела искать подходящего размера камень, а Малкольм между тем вытащил из-под сиденья рюкзак.

– Что ты делаешь? – удивилась Элис. – Это что такое?

Он открыл ларчик и показал ей алетиометр. Элис вытаращила глаза.

– Нашла, – крикнула издали Аста, – но я одна не могу…

Элис помогла ей выковырять камень из земли и обмыла водой. Тем временем Малкольм завернул алетиометр в бархатную тряпицу и промасленную ткань и запихал обратно в рюкзак, а камень положил в ларчик и задвинул крышку. Во взгляде Элис блеснуло одобрение.

– Позже все объясню, – пообещал ей Малкольм.

Ларчик тоже отправился в рюкзак. Взвалив рюкзак на плечо, Малкольм зашагал к поляне, а Элис – за ним. Женщина все еще кормила Лиру, но при виде их отняла ребенка от груди. Лира, похоже, наелась до отвала и уже почти спала.

– Раньше ее таким молоком не кормили, – заметила женщина.

– Да, и спасибо вам, что вы покормили ее, – сказал Малкольм, – но теперь нам пора идти.

– Может, останетесь еще на ночь?

– Нет. Нам пора. Большое спасибо, что пустили нас отдохнуть, но мы должны плыть дальше.

– Ну что ж, должны так должны.

– Мы забираем Элли.

– Нет. Никуда вы ее не заберете. Она моя.

Сердце у Малкольма билось так сильно, что он едва держался на ногах. Элис взяла его за руку.

– Мы забираем девочку, – повторила она за Малкольмом, – потому что она наша. Мы знаем, что с ней делать дальше.

– Она моя, – возразила Диания. – Она пила мое молоко. Посмотри, как ей хорошо у меня на руках! Она остается со мной.

– Почему вы решили, что можете ее оставить? – спросил Малкольм.

– Потому что я так хочу. И потому что могу. Если бы она умела говорить, она бы сама сказала, что хочет остаться.

– И что вы собираетесь с ней делать?

– Вырастить как одну из нас, что же еще?

– Но она не одна из вас!

– Она пила мое молоко – значит, теперь она принадлежит к моему народу. И с этим вам ничего не поделать.

– К какому еще вашему народу? Кто вы такие?

– Мы – самый древний народ. Первые жители Альбиона. Она будет принцессой. Одной из нас.

– Послушайте, – сказал Малкольм, опуская рюкзак на землю, – давайте меняться! Вы вернете нам малышку, а я вам за это дам сокровище.

– Что еще за сокровище?

– Сокровище, достойное королевы. Ведь вы же королева, не так ли?

– Разумеется.

– Королева эльфов?

– Что у тебя за сокровище?

Малкольм извлек из рюкзака ларчик.

– Дай взглянуть, – велела Диания.

– Давайте я подержу Элли, чтобы вы могли рассмотреть все как следует, – предложила Элис.

Но Диания только прижала ребенка к себе еще крепче и метнула на Элис такой взгляд, что у той затряслись поджилки.

– Думаешь, я настолько глупа? Какую бы хитрость вы ни задумали, имейте в виду, что я уже видела и слышала все это тысячу раз. Откуда у простых детей вроде вас может взяться сокровище? Пустые выдумки. Никто не доверил бы вам ничего ценного.

– Тогда как, по-вашему, вышло, что эта малышка оказалась у нас?

– Ну, это куда проще объяснить, – отмахнулась Диания.

И тут Малкольм понял, что время пришло.

– Если у вас и вправду получится это объяснить, – сказал он, – тогда можете забрать ее себе. Вместе с сокровищем.

Женщина посмотрела на него, снова прижала Лиру к груди и принялась тихо покачивать.

– Значит, если я смогу объяснить…

– Если объясните, как так вышло, что Элли оказалась у нас с Сандрой, сможете оставить ее себе.

Женщина задумалась.

– Сколько у меня попыток? – спросила она. – Одной слишком мало.

– Пусть будет три.

– Три. Замечательно. Итак, первая: она – ваша сестра, а родители умерли. И теперь вы за ней присматриваете.

– Неверно, – сказал Малкольм. – Осталось две попытки.

– Хорошо… Вторая: вы украли ее и везете в Лондон, чтобы продать.