Месть богини - Юлия Фирсанова

Он перенесся к покоям, где разместили сказителей, и без стука — какого демона было бы стучать ему, хозяину во дворце! — вошел в двери. Красотка-девица — единственное путное, что ухитрились привезти бездельники-сыновья, — стояла у окна и то ли скучала, то ли тосковала, странное выражение было на ее лице. Впрочем, при виде короля на губах девушки мгновенно появилась вежливая полуулыбка. Именно такая, как нравилось Кальтису, не терпевшему томно-тоскливых девиц и столь же неприязненно относившемуся к зубоскалкам.

— Ваше величество. — Девица даже ухитрилась изобразить вполне изящный реверанс, впрочем, он мог быть каким угодно неуклюжим, мужчину все равно больше интересовало содержимое неглубокого декольте сказительницы, нежели ее манеры.

Кальтис прошел к креслу, вольготно расселся в нем, слегка откинув голову, и с хищной ухмылкой, многозначительно положив руку на пояс, велел:

— Что ж, покажи, на что способна.

— Иллюзии не слишком забавны без занимательных баек моего брата, ваше величество, — с милой улыбкой качнула головкой девушка.

— А разве я просил показать иллюзии? — снова ухмыльнулся король, заломив бровь.

— Если нет, то, к моему прискорбию, ваше величество сделали неверные выводы. Я сказительница, а не девица из борделя на выезде. Вероятно, произошло досадное недоразумение, и, дабы его уладить, мы с братом обязаны покинуть дворец, — огорченно отозвалась девушка, взмахнув ресницами.

— И кто тебя отпустит? — хмыкнул Кальтис, мгновенно оказавшись рядом со странной девицей.

Впрочем, хватать ее не спешил, скорее рассматривал, как занимательную зверушку. Он пока не злился и даже не пытался просканировать сознание негодницы, почему-то хотелось разобраться самому, что, драные демоны, происходит.

— Ваше величество собирается прибегнуть к насилию? — задумчиво удивилась Элия. — Вы именно так поступаете с приглянувшимися женщинами?

— Ты что, девица? — непонимающе нахмурился король, с момента своего воцарения на престоле уже забывший, каково это — получать отказ. Если уж он снисходил до предложения, избранница всегда соглашалась с превеликой охотой.

— Нет, но я не торгую своим телом и делю ложе лишь с теми мужчинами, которые нравятся мне самой, — спокойно обосновала свою линию поведения сказительница.

— И король Альвиона тебе не по вкусу? Или ты успела влюбиться в кого-то из моих щенков? — раздраженно потребовал ответа Кальтис.

— Еще скажите, в советника, — неожиданно прыснула в ладошку Элия, гоготнул от неожиданной шутки и сам Кальтис. Уже серьезнее девушка продолжила: — Я не знаю вас, ваше величество, и не могу пока судить, понравитесь ли вы мне, и если понравитесь, то насколько.

Кальтис снял с безымянного пальца перстень с крупным рубином и бросил на стол.

— А теперь?

Элия проследила взглядом за великолепным украшением. Кальтис бросил на стол еще один перстень с черным бриллиантом, помедлил мгновение, добавил звездчатый сапфир.

— А сейчас?

«На этом Уровне что, повальная мода соблазнять девиц с помощью перстней или этот милый обычай как раз докатился из Альвиона до Альша?» — мелькнула у богини насмешливая мысль.

— Ваше величество, эти, безусловно, красивые украшения — массивные и предназначенные исключительно для того, чтобы украшать мужские руки, — никоим образом не в состоянии воздействовать на мои симпатии и антипатии, — качнула головой сказительница.

— А что в состоянии? Титул, владения, деньги? — принялся перечислять Кальтис уже из упрямства пополам с исследовательским интересом.

— Позвольте понаблюдать за вами, узнать вас получше, этого мне вполне хватит, чтобы сделать выводы, — ответила принцесса. — На ложе ведь оказываются лишь двое нагих — мужчина и женщина, а перстни, титулы, деньги и земли туда не затащишь.

— Один поцелуй, и пусть будет по-твоему, — против воли завороженный этой странной логикой сероглазой красавицы, которой, возможно, нужен будет лишь он, а не его власть и богатство, чуть севшим голосом сказал Кальтис.

— Условие, — серьезно кивнула Элия, и ее мягкие губы коснулись щеки короля, а в следующую секунду девушка отпрянула назад.

— Надо было уточнить место, — хмыкнул разочарованной обещанным поцелуем и в то же время очарованный король.

Его рука скользнула в небрежной ласке по темному меду волос сказительницы, и Кальтис телепортировался прочь из комнаты, чтобы не испортить ситуацию какой-нибудь нечаянной грубостью.

Практически одновременно с его исчезновением распахнулась соединяющая покои дверь, и Джей, подслушавший почти весь разговор, хмуро спросил:

— Чего хотел от тебя его уже не хромающее величество?

— Сначала минет, а потом, когда оказалось, что в прейскуранте сказителей эта услуга не значится, мы обсуждали щекотливый вопрос возникновения взаимных симпатий, — безмятежно откликнулась Элия.

— И? — напряженно уточнил мужчина мнение богини любви.

— Игра начинается, — оценила ситуацию специалистка, подмигнув брату, прошлась до окна, задумчиво глянула наружу и неожиданно хихикнула.

— Ты чего? — удивился бог.

— Помнишь, раньше под стенами замка был пруд, а мои покои располагались на втором этаже, — обронила Элия.

Джей секунду соображал, потом в глазах его заискрился смех, и накатило. Постанывая от хохота, принц сполз по стене, он не был способен говорить даже мысленно. Только обрывки слов долетали до сестры:

— Кровать… Брианэль… Нагишом… Кристалл… Рик…

Элия напомнила брату о старинной истории, в свое время ставшей в Альвионе анекдотом. Некстати вернувшийся поутру из похода Брианэль застал на супружеском ложе любимую жену и любовника. Вне себя от гнева бог войны вышвырнул обоих вместе с кроватью из окна-витража во всю стену. Кровать и парочка сладострастников рухнули в пруд. Рассерженная таким самоуправством, а самое главное, разбитым витражом и испорченной при приводнении кроватью, богиня любви выбиралась на берег в чем мать родила. И именно в таком виде она неспешно отправилась через весь двор, а далее и в замок к своим комнатам. А Рик, то есть Рейль, ведомый своим уникальным чутьем, успел записать изображение чудесного полета и исхода Элии на магический кристалл. Надо ли говорить о том, сколько раз был откопирован сей уникальный эксклюзив…

— А Брианэля ты к себе потом месяц не пускала, рассердилась за витраж и кровать, — утирая с глаз слезы, хихикнул Джей.

Элия весело улыбнулась и взлохматила волосы все еще сидящего у стены брата. Тот на мгновение привалился к ее ногам — и вот уже подскочил, энергичный и деятельный. От хмурого настроя, вызванного вторжением Кальтиса, не осталось и следа.