Месть богини - Юлия Фирсанова

Тиль подпрыгнула от неожиданности и обернулась. У стенки стоял молоденький парень в костюме пажа и большом берете, украшенном пышным зеленым пером. В правой руке у него тоже было яблоко в карамели. Было, а сейчас оно намертво прилипло к пятой точке на брючках девушки. Тиль растерянно заморгала и поспешила извиниться. В ответ парень захлопал длиннющими ресницами, почему-то густо покраснел и покаянно заметил, что виноват сам, потому что засмотрелся и не успел отойти в сторону, из-за чего и испачкал костюм собеседника. Тиль завздыхала, соображая, чем бы поскорее оттереть липкое пятно, пока оно не засохло и не испортило безвозвратно папин костюм. А паж все не унимался, робко уточняя, не сердятся ли на него. Тиль беспечно ответила, что нисколько не злится, потому что сама виновата, засмотрелась на бал, растяпа, вот и влипла! Покаявшись, Тиль с удовольствием засунула в рот пирожное целиком, чтобы поскорее освободить руки. Паренек же, наблюдая за тем, как девушка лопает сладости, почему-то совершенно смешался. Доев, проказница принялась вслух соображать, где бы раздобыть воду, чтобы оттереть испачканный костюм. Попутно она слизывала с ладони крошки и крем от пирожного и обсасывала яблоко в карамели. Сосед, стыдливо качая огромным беретом и то и дело виновато опуская зеленые глаза, подсказал, что вода есть в хрустальной ладье для омовения рук. Про свое яблочко, отпечатавшееся на попке собеседницы, паж, казалось, совершенно позабыл.

А девушка приободрилась, стащила со стола кружевное полотенчико и быстро опустила его в воду, чтобы почистить костюм влажной тряпкой. Снова потупившись, юноша застенчиво предложил помочь, и Тиль с готовностью протянула ему полотенце, подтвердив, что сзади вытирать неудобно, и в качестве ответной любезности предложила пока подержать яблочко нового приятеля.

Над ухом Тиль часто задышали, а брюки принялись оттирать кончиком мокрого полотенца очень-очень старательно, и девушка вновь перевела взгляд на танцующих дворян. Залюбовавшись кружением пар, она машинально сунула в рот чужое яблоко. Конечно, Тиль почти тут же опомнилась, покаялась и пообещала взять для пажа новое лакомство.

«Не надо, я твои брюки вытер, а яблоко и это доем», — поспешно заверил паж с пером и, забрав яблоко — его пальцы немного дрожали, когда соприкасались с пальцами Тиль, — осторожно отгрыз краешек именно там, где надкусила девушка.

«Ты тоже яблоки в карамели любишь?» — весело спросила Тиль.

«Очень, — конфузливо признался парень и робко спросил: — А почему ты не танцуешь?»

«Не люблю, — честно ответила девушка. — Мне больше сласти всякие нравятся и менестрелей слушать, чем плясать».

«А в соседней зале сейчас как раз странствующий Великий Нестоан будет „Легенду о Вигрине“ петь, — оживился собеседник. — Пойдем послушаем?»

«Пошли!» — обрадовалась Тиль и заспешила за новым приятелем.

Элия исправно вырисовывала все страстные попытки одного пажа приударить за другим и абсолютно непробиваемую наивную невосприимчивость Тиль ко всем обходным маневрам и толстым намекам. Публика хихикала и косилась на Отиса.

— Вместе Тиль и паж слушали баллады Нестоана, следом за ними еще несколько песен его ученика, потом снова лакомились сластями, перепробовав все самое вкусное, что нашли. Тиль опять перепачкалась, и новый знакомый снова старательно оттирал ее брючки. Оказалось, что им нравятся не только одинаковые сласти и песни, они обожали одни и те же книги и болели за одних и тех же рыцарей на турнире, и вообще казалось, что познакомились не пару часов назад, а знают друг друга целую жизнь. Тиль словно нашла третьего брата!

А ближе к полуночи был фейерверк, за которым новые друзья наблюдали с балкончика, куда предусмотрительно поспешила вернуться девушка, чтобы не пропустить времени явления крестного.

Они стояли бок о бок, смотрели на разноцветные огни, озарявшие парк, и восхищенно вздыхали, потом рука нового знакомца, Тиль так и не удосужилась спросить его имя, сжала руку девушки, а вторая двинулась куда-то вниз и погладила мягкую половинку.

«Чего? — не поняла Тиль. — Все-таки яблоко не оттерлось?»

«Агхм, нет… я хотел сказать… что я…» — вконец растерялся ее приятель, а тут как раз на балконе возник крестный.

«Ага, вот и ты! Пора домой!» — заявил он, очень торопясь на назначенное свидание, схватил девушку за свободную руку и дернул ее к себе, но в другую ее руку крепко вцепился паж в берете с пером. Девушка, шмякнулась о парапет балкона, пряжка угодила в металлическое крепление и намертво застряла там. Крестный дернул сильнее, крепление не выдержало, и телепортировался вместе с девчушкой домой. Тиль исчезла, оставив лишь пряжку от пояса. Ее новый приятель завопил что-то горестное и рухнул на колени перед пряжкой, лихорадочно выколупывая ее из креплений парапета.

Дома испорченный пояс от парадного костюма отца пришлось запрятать в самый дальний угол гардероба. Детишки и крестный заодно очень надеялись, что граф не скоро хватится этой части туалета. Тиль поделилась с братишками сластями, которые успела заначить в мешочек на поясе, и рассказала о том, как замечательно провела время.

Детишки еще успели вдоволь наговориться и лечь спать, прежде чем вернулся с бала уставший отец. А в следующее семидневье… В замок графа прибыл торжественный выезд принца Валентайна.

Юный принц изо всех сил делал вид, что заехал в поместье совершенно случайно, будучи на прогулке, но так отчаянно путался в словах, краснел и заикался, что даже доверчивый граф почувствовал, что дело нечисто, и, когда юный наследник престола выразил желание переговорить с подданным наедине, охотно повел юношу в свой кабинет. В голове графа каких только мыслей не было: об ужасном заговоре, о болезни родителей юноши, об убийцах, но такого… такого граф никак не ожидал. Едва Реборн закрыл дверь кабинета, принц взмолился: «Граф, умоляю, позвольте мне увидеть его!»

«Кого, ваше высочество?» — совершенно растерялся от такой постановки вопроса граф.

«Вашего сына», — жалобно дополнил просьбу Валентайн и потупился.

«Которого? Ильда или Дильда?» — озадачился Реборн, недоумевая, когда и где его шалопаи умудрились очаровать юношу, а заодно сменить ориентацию.

Слухов о предпочтениях младшего принца в королевстве ходило предостаточно и довольно давно, так что все уже успели вдоволь посплетничать, посмеяться и даже смириться. Народ только радовались тому, что в правящей династии имеются еще два старших отпрыска со вполне обычными вкусами, обеспечивающими непрерывность цепи наследования.

Теперь настала очередь растеряться принцу. Потупившись, незадачливый воздыхатель принялся изучать маникюр и признался, что на маскараде не расслышал имени своего обоже.

Граф нахмурился и принялся уверять принца в ошибке или намеренном заблуждении, ибо ни один из его сыновей не был на маскараде. Торопливо пошарив в нагрудном кармане камзола, юноша забормотал, что не мог ошибиться, и достал на свет шелковую тряпицу. Бережно развернул ее и продемонстрировал графу сломанную пряжку.

«Вот, здесь герб вашего рода! Это ведь не подделка! И я запомнил, на запястье у того вашего сына, которого я ищу, было родимое пятнышко в форме пера», — заявил принц.