Медное королевство - Шеннон Чакраборти

Нари почувствовала, как пол у нее под ногами заходил ходуном. Она на минуту закрыла глаза, усилием воли усмиряя гнев.

– Ализейд. Я несколько недель воевала с нашими жрецами, выбивая у них разрешение на этот визит. Если Мунтадир не придет, они воспримут это как личное оскорбление. А если так… если они усомнятся в поддержке королевской семьи, то как, по-твоему, они отреагируют на мое заявление о том, что я хочу перечеркнуть вековые устои и работать сообща с шафитами? Я рискую своей репутацией ради этой больницы. Если дело не выгорит из-за того, что ты не можешь держать рот на замке, адское пламя будет наименьшей из твоих проблем.

Она могла поклясться, что в воздухе сыпались искры, когда угроза сорвалась с ее губ, и от нее не укрылось, с какой скоростью попятились от нее оказавшиеся поблизости джинны.

Али сглотнул.

– Я все улажу. Честное слово. Отправляйся в храм и жди его там.

Нари не была настроена оптимистично.

Рядом поерзал Джамшид.

– Зря ты не отпустила меня поговорить с ним.

Нари покачала головой.

– Это касается только нас с Мунтадиром. К тому же нельзя же вечно решать за него его проблемы, Джамшид.

Он вздохнул, поправляя шапку. Как и Нари, он был облачен в храмовое одеяние, запачканные кровью и пеплом больничные блузоны сменили шелковая чадра и мундир.

– Ты сказала Низрин, зачем мы пришли сюда на самом деле?

Нари переступила с ноги на ногу.

– Нет, – призналась она. Низрин осталась присматривать за лазаретом, и Нари втайне вздохнула с облегчением. Еще один голос против был ей сейчас совсем ни к чему. – Мы с ней… в последнее время не сходимся во мнениях на многие вопросы.

– Боюсь, ей не понравится, что ее оставили в неведении, – мягко заметил Джамшид.

Нари скривилась. Ее и саму огорчало, какими напряженными стали отношения между ней и ее наставницей, но она не знала, что делать, чтобы это исправить.

Джамшид бросил взгляд на ворота.

– К разговору о недовольных стариках… Тебе, наверное, стоит знать, что мой отец…

Договорить ему помешал стук копыт. Нари подняла глаза и увидела всадника в черном одеянии, скачущего к ним. Она вздохнула с облегчением.

Которое длилось всего мгновение, потому что всадник не был ее мужем.

Али поравнялся с ними в считаные секунды. Спору нет, он выглядел очень даже величественно на великолепном сером жеребце. Нари впервые видела его одетым в королевские цвета. Отделанный золотом подол черной мантии дымился на уровне лодыжек, а его голова была обмотана ослепительным сине-фиолетово-золотым тюрбаном. Али подстриг свою колючую бородку, придав ей относительно опрятный вид, и даже надел драгоценности: нитку жемчуга на шею и тяжелое серебряное кольцо на большой палец левой руки, увенчанное розовым алмазом, которыми славилась Та-Нтри.

Нари уставилась на него во все глаза.

– Ты не Мунтадир.

– Нет, – согласился он, спрыгнув с лошади.

Должно быть, он собирался в спешке: от него пахло жженным агаровым деревом, а на шее не успели просохнуть капли воды. – Мой брат все-таки не готов к выходам в свет.

Джамшид смотрел на Али с открытой неприязнью.

– Это его одежда?

– Сегодня она ему не пригодится. – Али оглянулся, вглядываясь в направлении, откуда он приехал. – Где же она? – спросил он, не обращая вопрос ни к кому конкретно. – Она была прямо за мной…

Джамшид встал между ними.

– Нари, ему нельзя в храм, – предупредил он, переходя на дивастийский. – Его чучела сжигают у наших алтарей!

Нари не успела ответить. К ним подоспел еще один всадник, чье присутствие удивляло даже больше, чем Али.

– Мир вашему дому, – чинно произнесла Зейнаб, спешившись. – Прекрасный день, не находите?

У Нари буквально отвисла челюсть. Принцесса выглядела еще шикарнее, чем ее брат, в развевающихся золотых штанах для верховой езды под ярко-полосатой туникой цвета индиго. Под головной убор из сверкающих сапфиров она надела черную шейлу, серебряная маска Гезири частично скрывала ее лицо, а на пальцах поблескивали драгоценные камни.

Зейнаб взяла брата за руку и, сногсшибательно улыбнувшись, повернулась к собравшимся поглазеть на них Дэвам. Никто не стал бы отрицать, что королевские отпрыски представляли собой крайне эффектное зрелище, и Зейнаб наслаждалась этим сполна.

– Ч-что ты здесь делаешь? – выдавила из себя Нари.

Зейнаб пожала плечами.

– Прибежал Али и сказал, что тебе нужна помощь Кахтани, чтобы склонить жрецов на свою сторону. Вот мы и пришли. А самое главное, пришла я, – добавила она приторным голоском. – А то, если вы не в курсе, вы оба, – она указала на Али и Нари, – слишком категоричны. – Ее взгляд скользнул мимо Нари. – Джамшид! – окликнула она с теплом в голосе. – Как твои дела? Как поживает отец?

От такого напора доброжелательности Джамшид подрастерял часть своего гнева.

– У нас все хорошо, принцесса. Спасибо, что спросили. – Он искоса взглянул на Нари. – Кстати, об отце… Он вернулся.

Нари прикрыла глаза. Все это стало напоминать какой-то дурной сон.

– Твой отец в городе? Каве здесь?

Сглотнув, Джамшид кивнул.

– Обычно после путешествия он первым делом наведывается в храм и благодарит Создателя за благополучную дорогу домой.

– Какая славная традиция, – весело заметила Зейнаб, метнув внимательный взгляд на брата. При упоминании Каве лицо Али исказила такая гримаса, как будто принц жевал лимон. – Ты согласен, Ализейд?

Али дернул головой, неопределенно кивая.

– Да, славная.

– Ну что, пойдем? – предложила Зейнаб, вклиниваясь между мужчинами. – Джамшид, а ты, будь так добр, проведи для меня экскурсию? Али и Нари, вероятно, предстоит обсудить еще массу скучных тем.

– Твоя сестра? – прошипела Нари, как только Джамшид и Зейнаб отошли на приличное расстояние.

Али беспомощно посмотрел на нее в ответ.

– Каве?

– Сама не ожидала, – сказала она мрачно. – А он ведь такой консерватор. Он точно будет против.

– И, увидев меня здесь, он тоже не обрадуется, – предупредил Али. – Мы с ним… никогда особо не ладили.

– Ты и Каве? – переспросила она язвительно. – Ума не приложу почему, – Нари вздохнула, глядя на храмовые ворота. Несмотря на все ее страхи, пригласить Ализейда аль-Кахтани в стены храма было намного проще, чем признаться в том, что она приняла решение работать вместе с шафитами. – Оставь оружие в моем паланкине.

Али потянулся к рукояти зульфикара, как заботливая мать к своему ребенку. – Это еще зачем?