Моя душа темнеет - Кирстен Уайт

Раду перестал сопротивляться и поник, лежа на полу. Тело Лазаря тяжело давило на его спину, как в ночь дозора в Круе, когда Лазарь навалился на него, спасая ему жизнь.

Лада бы умерла, защищая Мехмеда. Мехмед бы умер. Но Лазарь был прав. Если Мехмед останется жить, множество янычар – его друзей и товарищей – погибнет. Просто ради того, чтобы он овладел городом, не представляющим никакой опасности. Просто потому, что это было его мечтой, потому, что когда-то давно об этом упомянул Пророк, мир праху его.

Раду повернул голову, пытаясь взглянуть на Лазаря. Продолжая держать Раду прижатым к полу, Лазарь сместил свой вес так, чтобы их глаза встретились.

– Мне очень жаль, – сказал Раду. Лазарь спасал его так много раз – спас его, ребенка, своей добротой, спас на поле боя, спас сегодня. – Я тоже люблю тебя, друг мой.

Лицо Лазаря осветилось надеждой.

На эту надежду Раду ответил ударом кинжала. Его рука была свободна ровно настолько, чтобы вонзить кинжал в живот Лазаря.

Лазарь откатился в сторону, схватившись руками за рану. Сквозь пальцы сочилась яркая кровь. Раду, встав на колени, склонился над ним. Он отбросил саблю Лазаря в другой конец комнаты и прижался лбом ко лбу своего друга:

– Мне очень, очень жаль.

Лазарь лениво и криво улыбнулся. Эта улыбка разбила сердце Раду.

– Ты всегда выбирал его.

– Я всегда буду выбирать его, – прошептал Раду.

И он вскочил, оставив Лазаря умирать в одиночестве. Дверь в коридор не поддавалась, несмотря на продолжающийся натиск мужчин Лады. Раду крикнул им, чтобы они остановились, и подставил плечо под щеколду. Из-за ударов дверь перекосилась, и Раду закричал от ярости, оттягивая ее изо всех сил. Наконец, щеколда выскользнула и дверь открылась.

Раду помчался в спальню Мехмеда.

– Мехмед там! – крикнул он, указывая на запертую гостиную.

Он осмотрел спальню. Его руки были в крови, а ум кристально чист. На штанге висели длинные шторы. Раду отошел назад, разбежался и прыгнул, ухватившись за штангу и раскачиваясь на ней, пока штанга не оторвалась от стены с металлическим лязгом.

Он отнес штангу на балкон. До комнаты, в которой находились Лада и Мехмед, было слишком далеко. Они еще живы. Им не позволено быть мертвыми.

Перепрыгнуть с одного балкона на другой не представлялось возможным; расстояние было слишком велико. Раду перебросил штангу через пространство между балконами, успев поймав штору. Штанга упала на каменный пол другого балкона, штора натянулась. Раду дернул ее и взмолился богу.

Штанга зацепилась за каменные перила.

Обмотав ткань вокруг одной руки, Раду взобрался на край перил и прыгнул. Повиснув на руке, он едва не выдернул кисть из сустава. Он вскричал от боли и стал подтягиваться вверх, не обращая внимания на протестующие мышцы, пока свободной рукой не нащупал край балкона. Последнее усилие – и он вскарабкался наверх.

Он стоял в темноте, вглядываясь в ярко освещенную комнату. Там творился настоящий кошмар. Мехмед лежал в углу, безоружный. Чтобы его прикончить, хватило бы одного удара. Этого до сих пор не произошло исключительно благодаря чудесным способностям Лады. Она носилась по всей комнате, уворачивалась, вертелась и кричала. Ее сабля со скрежетом скрещивалась с саблей Ильяша, отбивая каждую его атаку.

Начало этой истории Раду пропустил, зато мог стать свидетелем ее окончания.

Лада истекала кровью. Каждый ее шаг оставлял красный след на нежных цветочных узорах плиточного пола. Она поддерживала правую руку и дышала тяжело и часто. Ильяшу оставалось только ждать, и они оба это знали. Она боролась, из последних сил, а он порхал вокруг нее с легкостью партнера по танцам.

Раду пока никто не заметил. Он потянулся за своей саблей…

У него не было сабли.

Или кинжала.

Он так отчаянно стремился поскорее пробраться в эту комнату, что не подумал о том, что будет делать, когда в ней окажется. При мысли о том, что все кончено, у него опустились руки. Он убил своего самого старого друга. А теперь, в отместку, судьба заставит его наблюдать за тем, как будет убит его единственный член семьи и его единственная любовь. А он будет стоять здесь, безоружный и бесполезный. Все его остроумие и очарование в конечном итоге ни к чему не привели. Но, по крайней мере, он умрет рядом с Мехмедом. Он сделал шаг вперед, едва не споткнувшись о штору.

Штанга!

Раду вытащил ее из перил, а штору выбросил.

Лада поскользнулась на собственной крови и упала, прижав саблю. Ильяш поднял лезвие. Вот-вот он убьет или Ладу, или Мехмеда. Раду не знал, кого из них Ильяш заколет первым, и не мог защитить их обоих сразу.

Он выбрал Ладу. Вскричав, Раду выбежал вперед и заслонил сестру, выставив перед собой штангу. Сабля Ильяша обрушилась на нее с такой силой, что едва не выбила ее из рук Раду. Лада пнула Ильяша по колену, заставив его отшатнуться.

Лада посмотрела на Раду, изумленно вытаращив глаза. Затем снова сосредоточилась на сражении.

– Заставь его повернуться спиной к балкону, – прошипела она.

Лада поднялась, а Раду прошел сбоку, намереваясь встать между Ильяшем и Мехмедом. Лада ринулась на Ильяша, размахивая саблей в столь предсказуемом приеме, что даже Раду его бы заблокировал. Ильяш воспользовался ее открытостью и заполнил собой пространство, которое она покинула.

Пространство прямо напротив балконной двери.

Сабля Ильяша рассекла воздух. В самый последний момент Лада упала на пол с криком:

– Сейчас!

Раду обхватил штангу на уровне плеча и ринулся вперед со всей силой, на какую был способен. Штанга уперлась в Ильяша, застав его врасплох. Он пошатнулся, но на то, чтобы столкнуть его с балкона, Раду не хватило движущей силы.

Тут рядом возникла Лада. Она схватила край штанги и толкнула ее, как дверь, повиснув справа, чтобы лишить Ильяша равновесия. Ноги Ильяша уперлись в перила балкона, и Лада последовала за колебанием штанги.

Ильяш упал.

Но Лада не смогла остановиться, по инерции двигаясь вперед, и опрокинулась вслед за ним за ограду.

На мгновение мир рухнул, безжизненно повиснув в безвоздушном пространстве вокруг Раду. Но затем он почувствовал, что штанга крутится в его руках. Он сжал ее плотнее, повернув так, чтобы она оказалась у него под мышкой.

– Скорее! – вскричала Лада голосом девочки, с которой он вырос, девочки, которая всегда предпочитала быть жестокой, а не испуганной. Девочки, которой сейчас было страшно. – Я ее не удержу!

Раду надавил на штангу, используя перила в качестве точки опоры. Металл изогнулся, но оказался достаточно крепким, чтобы затащить Ладу обратно. Как только она оказалась на уровне балкона, Раду бросился вперед и схватил ее покрытые кровью руки. Он затащил ее в комнату и упал на пол, а она поверх него.