Ричард Длинные Руки - пфальцграф - Гай Юлий Орловский

Я ждал, что меня отведут в подвал, однако меня снова кинули в телегу и оставили там надолго. Двое часовых прохаживались рядом, многозначительно потрясали копьями.

Солнце начало клониться к западу, когда из ворот главного здания вышел управитель, с ним двое могучего сложения стражей. Коренастые, медведистые, они быстро стащили меня с подводы, повели, придерживая за плечи. Еще кто-то пристроился сзади, намотал на руку толстую веревку.

Сперва.отвели в кузницу, там заковали в цепи, сравнимые только с теми, которыми крепят к причалу корабли. Затем доставили в большой зал, горят все светильники и даже свечи, что само по себе богатство. Однако за огромным столом только сам Франц Эстергазэ. Он ел быстро, не слишком следя за манерами, но, увидев меня, галантно встал и замахал обеими руками.

— Сюда, сэр Ричард, сюда!… Не люблю ужинать в одиночку.

— А что, — поинтересовался я, — никто с вами не желает?

Он хохотнул:

— Острите? Да, герои должны острить. Еще у нас говорят: героями не рождаются, героями умирают…

— А еще, — добавил я, — герой должен быть один. Если героев много, они называются бандой разбойников. Фалангер был вашим личным другом?

Он чуть нахмурился, все-таки я уел, а я с трудом опустился в предложенное кресло: цепи не только громоздкие, но и тяжелые.

— Не Фалангер, — ответил он, прожевав кусок. — Хотя и Фалангер мог бы стать лордом, если бы хоть малость хотел пообтесаться. Но виконт… виконт был. Я чувствовал симпатию к этому простаку, который не видел разницы между добром и злом. Потому виконт не только часто прибегал к услугам Фалангера, но и закончил… гм… рядом с ним свою карьеру.

— Как быстро теряете друзей, — посочувствовал я. — А их хоть нельзя купить, зато можно выгодно продать.

Он хохотнул:

— Верно замечено!

Появился слуга, передо мной появилось широкое блюдо с мелко нарезанным мясом. Ножа не дал, только грубо вырезанную деревянную ложку, зато второй слуга принес кубок. Кувшин с вином уже на столе, слуга старательно заглядывал в кубок хозяина, готовый долить по первому же сигналу.

Эстергазэ кивнул на мой, слуга тут же наполнил. Я запил мясо, Эстергазэ весело потребовал, чтобы до дна. Я послушно осушил, день жаркий, а человек должен потреблять в сутки не меньше двух литров жидкости, этому учили еще в школе.

Слуга тут же наполнил кубок снова, но я вроде бы не заметил, оглядывал зал, а когда снова подошел с кувшином и посмотрел на полный кубок, я перехватил взгляд, брошенный на хозяина.

Неслышно появился управитель, лицо злое, взгляд подозрительный. На меня сразу уставился так, словно я уже украл не меньше десятка ложек.

Я словно невзначай отпил половину, слуга тут же. долил, хотя по всем правилам этикета кубок нельзя доливать, пока не осушен до дна. По губам Эстергазэ скользнула одобрительная улыбка.

— Понравилось вино?

Я ответил с блаженной улыбкой:

— Мог бы выпить больше, но я пью до дна. Он захохотал, кивнул слуге:

— Налей нашему благородному гостю! Тот дрожащими руками наполнил мне кубок, я снова отпил с удовольствием, жажда еще не утолена.

— Пейте-пейте, — сказал Эстергазэ, — прекрасное вино!

— Знаю, — ответил я и повернул голову к управителю, — но вы же помните, сэр Эстергазэ, что лучше пить вино маленькими глотками, чем кидать дерьмо большою лопатой.

Управитель нахмурился, а Эстергазэ сразу заинтересовался:

— Такое было? Гисел,, расскажи, когда это ты так подрабатывал…

Управитель побагровел от прилива дурной крови, брови столкнулись над переносицей.

— Ваша милость, — попросил он, — пора вашему пленнику укоротить язык. Он должен помнить, где находится.