Перехлестье - Алена Алексина

— Только не говори, что нам туда! Ты ж сказал Жилище! А приволок в какие–то каменоломни! Учти я темноты боюсь, от холода чихаю, от сырости кашляю, от сквозняков у меня жар, а от всего этого вместе делается прескверный характер — начинаю вопить и вырываться!

Жнец усмехнулся и ответил:

— Спасибо, что предупредила.

С этими словами он спешился, накинул спутнице на плечи накидку из овечьей шкуры, в которой Василиса сразу же сделалась похожей на горного пастуха.

— Идем, — мужчина крепко взял спутницу за руку и двинулся во мрак каменной громады.

Девушка брела следом, опасливо озираясь. Пещер она боялась до истерики, так что Жнец мог бы и за руку ее не брать — сама бы вцепилась так, что все колдуны не оторвали бы.

Ужас–то какой! Темно, сыро, эхо летает… И совершенно непонятно, что вокруг. То ли десятки метров пустоты над головой, то ли каменный потолок над самой макушкой, то ли какие сталактиты метят в темечко… В животе все тряслось от ужаса. Васька стискивала на груди меховую накидку и молилась про себя, чтобы по–прежнему оставалось так же темно. Если она увидит — где они, все эти толщи камня, неровные стены, склон, уходящий вниз, под землю, все дальше и дальше от солнца и неба, она будет орать так, что все это ихнее Жилище обвалится, как в Апокалипсисе.

Фирт шел уверенно. И осознание того, что спутник, по крайней мере, хорошо знает дорогу, успокаивало девушку. Постепенно глаза привыкали к темноте (а может полумрак потихоньку рассеивался) и Васька с ужасом увидела, что идет через огромные каменные залы, своды которых терялись где–то в полумраке, а в стенах разбегались в разные стороны десятки провалов и ходов. В ужасе искательница приключений прижалась к своему спутнику. Никогда прежде она не испытывала такого ужаса.

— Не бойся, — негромко сказал Жнец, сворачивая в сторону тесного лаза.

Нет, только не это!!! Василиса сделала глубокий вдох и боком протиснулась в узкую щель. На миг показалось — застрянет! Но Фирт потянул за руку, и девушка кое–как стала продвигаться следом. Сердце грохотало в ушах.

А если все–таки застопорится? С ее–то пышными формами! О нет, только не это! Не как пробка в бутылке, пожалуйста, Маркус, или как там тебя!

Василиса протискивалась, обдирая бока и наброшенную на плечи шкуру. А потом, когда лаз сузился уже настолько, что девушка едва могла дышать, Жнец выдернул ее из ловушки на свободу. Спелеолог–любитель вздохнула полной грудью и едва не разревелась от облегчения.

Когда первый страх прошел, Лиска начала озираться. Каменный мешок, в котором она очутилась, оказался небольшой пещерой — теплой и сухой. Здесь в стенах не было более никаких лазов, с потолка не свисали каменные сосульки, а под ногами находился относительно ровный пол, устланный крошевом мелких камней.

И тут сердце у Васьки захолодело. Уж не хотят ли ее здесь бросить в заточении? "Ну, держитесь, гады. Сейчас так заору, что все сталактиты попадают!" — решила про себя девушка и обернулась к Фирту.

— Если ты решил меня тут оставить. То напомню, что я — горластая. То есть даже не надейся ускользнуть отсюда целым и невредимым. Или оглохнешь или иначе как–нибудь покалечу. И тебя, и Анару твою.

Мужчина хмыкнул:

— Ты при Анаре такие речи не веди, — все–таки не удержался он от замечания. — Она строптивых не любит.

— А я не люблю подземелья! И еще не люблю, когда меня против воли тащат куда–то и похищают у мужа, — отозвалась Василиса. — Мало того, что завел неизвестно куда, так еще и татуировки мои изничтожил. Думаешь, я такой ловкий шпион, что смогла бы отсюда улизнуть, считая повороты и шаги? Чем тебе мешали мои маячки?

— Потом бы помешали, — неопределенно ответил Фирт.

— Да? Каким же образом? — стремясь разбавить тишину и полумрак, спросила девушка.

— Они бы заинтересовали Анару, — откликнулся спутник.

— Снова Анара! — пробурчала Вася. — У меня эти закорючки с восемнадцати лет и из–за какой–то ведьмы…

— Домой вернешься — восстановишь, — отрубил маг. — А теперь молчи.

— И–и–и?

— И жди, — Жнец легонько прочертил пальцем дорожку по лбу спутницы и сказал. — Пройдет через пять минут.

Вот нормальный человек вообще? Девушка насупилась и мрачно сказала:

— Зато теперь мне понятно, почему все колдуны у вас полоумные. С таким Жилищем душевную гармонию не обретешь.

— О, не будь к нам так несправедлива, — мелодичный голос, раздавшийся за спиной, заставил Василису подпрыгнуть и вцепиться в Фирта.

Пещера была пуста, когда они вошли сюда. Точно пуста! В сероватом полумраке Лиска все отчетливо разглядела. Тогда откуда взялась эта старуха?

Девушка подавила острое желание неприлично выругаться. Бабка оказалась отвратительна. И вроде бы не было в ней чего–то уродливого, ни носа крючком, ни бородавок на подбородке, ни бельма на глазу, ни горба, как у приличной ведьмы, но почему–то, несмотря на довольно таки обычную внешность, казалась она жуткой и опасной. Наверное, именно эта карга заманила Гензеля и Гретель в пряничный домик. Хотя нет, не она. Ту практичные древне–немецкие детки отправили в печь.

— Это лишь видимость — то, каким Жилище является чужакам. Но если бы ты была одной из нас, то увидела бы роскошное убранство и пышные покои, — тем временем продолжила старуха.

Несоответствие нежного юного голоса и отвратительной внешности заставило Василису с ног до головы покрыться мурашками. Девушка впервые в жизни растеряла весь оптимистический пыл, впервые не нашлась, что ответить. Она смотрела на ведьму и необъяснимый, неконтролируемый страх заставлял задорную болтушку все плотнее вжиматься в стоявшего позади Фирта.

— Странно. Мне говорили, она боевая, — старуха перевела взгляд на мага. — Чего ж трясется?

— Преисполнена благоговения? — насмешливо угадал Жнец.

В этот самый миг его рука, не закованная в латную рукавицу, скользнула вдоль спины девушки. Мягкое теплое прикосновение подействовало на Василису успокаивающе, даже помогло на некоторое время обрести дар речи и совладать с голосом:

— Вы… кто?

— Анара, — старуха подошла к Лиске и смерила ее внимательным взглядом: — А ты Василиса. Ошибочная жена Грехобора.

Ошибочная жена в ответ на это замечание промолчала и отвела взгляд, пытаясь стать незаметнее. Близость колдуньи порождала в Васькиной душе слепую панику и необъяснимый ужас. Даже дрожать начала — мелко, мелко, как замерзший щенок.

— Да что с ней?! — рассердилась ведьма, чем только усилила виброрежим своей жертвы. — Я собиралась поговорить!

— Поунижать, — еле слышно поправил маг и тут же со вздохом сказал: — Я же предупреждал — не получится. Она пустышка.

— Следовало убедиться, — капризно сказал Анара и надула бескровные губы.

— Убедилась? — Фирт отошел от перепуганной спутницы. — Что теперь?