Разорванное время - Алексей Калугин

– Не бойся, – натянуто улыбнулась Аника. – Я вовсе не схожу с ума от страха. Просто неудачно пошутила.

Огонь в камине, на который они смотрели, приобрел необычный серебристый оттенок. Одна из прогоревших головешек взорвалась, выбросив сноп разно-цветных искр.

Кийск напряженно сдавил руками край стола.

В следующее мгновение пламя, загудев, взметнулось вверх по дымоходу. Упав вниз, столб огня выбросил из очага и разметал по полу горящие деревяшки. С нарастающим ревом мерцающее серебристое пламя, источником которого теперь уже были не горящие обломки стульев, а какая-то иная, чудовищная сила, вырвалось из камина, заполняя собой пространство зала.

Кийск столкнул Анику со стола, повалил на пол и придавил сверху своим телом.

Когда огненный смерч пронесся над ним, опалив волосы, Кийск приподнял голову.

В двух других каминах происходило то же самое. Поочередно они выплевывали в зал потоки растекающегося, словно жидкий металл, серебристого пламени.

Кийск вскочил на ноги, рывком поднял с пола Анику и толкнул ее к выходу из дома.

На том месте, где прежде находилась дверь, стояла глухая стена.

Аника в отчаянии стукнула кулаком по стене, словно только она отделяла людей от спасения.

Прижавшись спиной к дрожащей стене, Кийск обернулся назад.

По залу, закручиваясь в спираль, носился ослепительный огненный смерч.

Что-то рушилось наверху, сотрясая потолок, с которого сыпались куски штукатурки и бетонная крошка.

Одной рукой держа за руку Анику, другой – прикрывая лицо от пламени, Кийск бросился сквозь ураган огня на другой конец зала.

Огненная спираль взметнулась вверх и, распрямившись, как пружина, ударила в потолок. Перекрытие между этажами разлетелось в клочья. Сверху со страшным грохотом упала расколотая бетонная балка. Ударившись об нее, раскололся надвое упавший сверху легкий письменный стол с прозрачной пластиковой крышкой. От удара, сотрясшего стены, беззвучно вылетели стекла в окнах – звона бьющегося стекла не было слышно за ревом пламени и треском рвущихся, как картон, стенных панелей. Во всем зале только одни камины оставались пока еще целыми.

Добежав до окна, Кийск подхватил Анику на руки, перекинул ее через подоконник и следом выпрыгнул сам.

Они оказались вдвоем на узкой полоске земли между разрушающимся домом и пропастью, в которую он должен был упасть.

– Мы сделали все, как надо? – спросила Аника.

Голос девушки был ровным. Она почти не испытывала страха перед приближающимся концом. Отчаяние и тоска застилали ее взор.

– Да, – ответил Кийск. – Мы поступили правильно.

В багровом, сумрачном небе возникла черная точка. Стремительно увеличиваясь в размерах, она превратилась в диск с нечеткими, расплывающимися краями. Раскрутившись, диск принял форму воронки, жерло которой, вытянувшись вниз, уперлось в землю. Гигантский смерч, с каждой секундой становясь все больше, втягивал в свое чрево все, чего касалось его черное крыло. Темнота поглощала мир.

Кийск сунул руку в карман и сжал в кулаке холодный стержень матрицы.

– Аника, – сказал он. – Я могу попытаться забрать тебя отсюда.

– Только меня одну? – спросила девушка.

– Это все, что в моих силах.

Волна могильного холода, исходящая от приближающейся тьмы, накатилась на обрыв, у края которого стояли люди.

– Смогу ли я жить в другом мире после всего, что было здесь? – с сомнением покачала головой девушка.

– Я буду с тобой, – сказал Кийск. – Решайся, Аника.

Девушка нерешительно протянула ему руку.

И в этот момент пожирающий пространство черный смерч ударил в основание скалы. Безудержный поток небытия захлестнул людей, подхватил и понес их, затягивая в свою воронку.

– Аника! – закричал Кийск.

Он летел куда-то в холод и мрак, слепо размахивал руками.

– Аника, где ты?! – снова закричал он.

Он уже почти потерял надежду найти ее, когда в какой-то миг почувствовал в своей руке холодную ладонь девушки. Кийск стиснул пальцы Аники, сжимая в другой руке матрицу. Сознание Аники скользнуло через него, как сквозь проводник, и внедрилось в матрицу.

Кийск почувствовал, что другая его рука, в которой находилась ладонь девушки, уже пуста. Он засмеялся или просто что-то закричал от радости. В сознании его, находящемся на грани коллапса, оставалась только одна мысль: «Домой!»