Жнец - Павел Корнев

Я поспешил воспользоваться ситуацией и скользнул старику за спину. Шило по самую рукоять ушло в поясницу, но Жнец засевшего в почке пол-локтя доброй стали словно и не заметил вовсе. Стремительно обернувшись, он ухватил меня за ворот, легко вздернул в воздух, а затем, как котенка, отбросил прочь.

Удара об пол я просто не почувствовал — ворвавшийся в меня бес, подобно обезумевшему от голода волку, принялся рвать на куски душу. Вот только стремление как можно быстрее обрести контроль над телом человека в итоге сыграло с ним дурную шутку: нечистый слишком поздно почувствовал, как стиснула его петля чужой воли, и ничего предпринять уже не успел.

Из глаз брызнули слезы, рот наполнился кровью, но дело было сделано — охотник превратился в добычу. Разрывая на куски саму сущность беса, я вышвырнул наполнявшую его скверну в Ричарда Йорка, и тело капитана передернула короткая судорога. Рыцарь моргнул, поднялся на четвереньки и, хрустнув вставшими на место позвонками, повертел головой из стороны в сторону.

Жнец на воскрешение рыцаря не обратил никакого внимания и направился к испуганно вжавшемуся в дверной косяк Эдварду, но навстречу ему тотчас шагнул выставивший перед собой серп экзорцистов Ловкач.

— Это тебе не поможет, — тихонько усмехнулся старик, и глаза его, перестав быть тускло-серыми, запылали зеленым огнем. — Лучше отдай…

— Отдать? — нервно хихикнул Якоб Ланц, — Просто взять и отдать?! А что я получу взамен?

— Жизнь, — предложил Жнец, опасавшийся, разумеется, вовсе не серебряного лезвия, а спрятанной в рукояти святой мощи.

— Не слушай старика!

Валявшийся у камина Густав Сирлин с кряхтением дотянулся до лежавшей в шаге от него стрелы, стиснул в кулаке наконечник и повалился обратно. Бледное лицо сотника усеивали мелкие капельки пота, руки дрожали, но взгляд оставался совершенно спокойным.

— Она и так принадлежит мне, — помахал серпом мошенник.

Судорожно сглотнувший Эдвард Рох ничего говорить не стал, опустился на одно колено и, не отрывая от Жнеца взгляда, нашарил на полу оброненный минуту назад лук.

— Ты действительно так считаешь? — рассмеялся страшный старик, и вокруг его ладоней начало разгораться серебристое сияние.

— Ставлю на фаворита! — вдруг метнул мне серп Якоб; я каким-то чудом умудрился перехватить рукоять и одним резким движением рассек уже накрывавшую нас призрачную сеть.

Невыносимо-яркая вспышка почти ослепила, и в тот же миг ладонь обожгла развеявшая нечистые чары святыня. Жнецу пришлось и того хуже: он на глазах уменьшился в росте и, прикрыв рукавом хламиды лицо, отшатнулся назад.

Отшатнулся, жутко оскалился и вскинул к потолку сжатые кулаки. Поздно! Со спины на него уже напрыгнул Густав Сирлин. Зажав шею старика в сгибе локтя, он правой рукой вцепился еретику в лицо. Сильные пальцы начали выдавливать глаза, Жнец попытался оттянуть ладонь сотника вниз, и тут в грудь ему вонзилась выпущенная Эдвардом стрела.

— Будем считать, первого раза не было, — опуская лук, усмехнулся Рох.

Старик взвыл, Густава сорвало с его плеч и отшвырнуло в сторону. Прятавшаяся в проклятом наконечнике тьма так и взвилась черным огнем, но на этот раз ей достался достойный соперник: сколько бы скверны она ни сжигала, корчившийся на полу старик не оставлял попыток сбить призрачное пламя. Постепенно переполнявшая еретика потусторонняя сила окончательно растворила в себе тьму; закашлявшийся отшельник уперся руками в пол, потом немного помедлил и поднялся на одно колено.

— Бесы! — выругался Густав Сирлин, — Неужели и это не сможет тебя прикончить?

— А если?… — выудил из рукава куртки нож Якоб Ланц.

— Даже думать забудь! — предупредил я и начал, едва касаясь острием серпа досок, чертить вокруг Жнеца защитный круг.

Клинок сияющим серебром разогнал мрак, рассекаемые лезвием тени с едва слышным треском подались в разные стороны, а ладонь все сильней и сильней опаляло пламя выжигавшей скверну святыни.

Вырвавший из груди стрелу еретик, не в силах сдвинуться с места, попытался ухватить меня за руку, я поспешил замкнуть круг и отскочил от сыпавшего проклятиями старика. Терзавшая пальцы боль стала просто невыносимой, а стоило отбросить на пол серп, как он растекся по доскам лужицей расплавленного серебра. Дубовая рукоять тотчас занялась ослепительным огнем и в мгновение ока прогорела в прах.

— Ты пожалеешь! — Старик шагнул через защитный круг, но его отбросило назад взметнувшееся к самому потолку пламя, — Нет!!! — Еретик с трудом сбил с хламиды огонь и оскалился: — Тебе это так с рук не сойдет!

— И что будем делать? — поинтересовался повалившийся в кресло Густав Сирлин. — Рано или поздно он сломает круг, можешь в этом не сомневаться. Да и нам отсюда убраться пора.

Я стянул правую перчатку и поморщился, разглядев красное пятно ожога. Подул на ладонь и принялся разминать занемевшие пальцы.

— Думаю, у меня получится провести обряд экзорцизма.

— Он же не бесноватый?!

— Лишим его потусторонней силы — и сдохнет сам.

— Или мы его прикончим, — поднялся на ноги Ричард Йорк, — второй раз.

— Надеюсь, и последний, — взгромоздился на подоконник у меня за спиной Якоб Ланц.

— Эдвард! Беги к Карлу и передай, что нам нужно время, — распорядился я, — Обратно не возвращайся, помоги им продержаться.

— Хорошо, — кивнул лучник и выскочил из дома.

— Глупцы! — рассмеялся Жнец. Правый глаз у него запылал зеленым сиянием, левый заволокла непроглядная тьма. — Никто из вас не уйдет отсюда живым! Скоро к охране прибудет подкрепление, и вас просто прихлопнут, как прихлопывают назойливую муху! И запомните: никакой круг не сможет удержать меня надолго!

— Поменьше пафоса, — ухмыльнулся я, перебирая в памяти молитвы и мантры. Это не простого беса развеять, тут к делу творчески подойти следует. Думаю, без псалма «Изгнание в Бездну» Николаса Слепца обойтись не получится. А он жутко длинный…

Еретик замолчал и попробовал усилием воли разрушить охранный круг, но, к счастью, у него ничего не вышло. Вот только и мне пришлось нелегко: от напряжения в глазах потемнело, из носа закапала кровь, и сосредоточиться на предстоящем ритуале никак не получалось. Если б старик хоть на минуту успокоился… Но нет же, попыток вырваться на свободу он не оставлял ни на миг. А стоит мне отвлечься-и кругу конец. Ситуация!

— Понимаешь ли ты, что творишь? — спросил вдруг скрестивший на груди руки Жнец.

— Разумеется, — кивнул я. — Изгонять бесов мне не впервой…

— Нет! Вопрос не о том! — вспылил старик, — Понимаешь ли ты, что творишь? Подумай над этим!

Что я делаю? Просто выполняю свою работу, разумеется. Но не заявлять же ему об этом вот так напрямик. Нет, пусть подергается.

— Избавляю этот мир от чудовища, повинного в гибели многих хороших людей, — ни на мгновение не переставая восстанавливать в памяти нужный псалом, ответил я и, решив позлить старика, добавил: — От чудовища, развязавшего войну и впустившего в этот мир бесов.