Жнец - Павел Корнев

Месяц святого Огюста Зодчего

год 973 от Великого Собора

Прямо в поле были разбиты палаточные лагеря, немного поодаль стояли шатры армейского госпиталя, а сразу за ними, на опушке, темнели холмы братских могил. У дороги солдаты соорудили отстойник для дожидавшихся разрешения проехать торговцев, за которым приглядывал со скособоченной сторожевой вышки продрогший арбалетчик.

Ошалевшие при виде вооруженных до зубов штатских караульные у ворот поначалу просто опешили и даже намеревались запереть нас вместе с купцами, но предъявленные Раулем бумаги и вмешательство армейского контрразведчика быстро привели их в чувство.

— Ваше сиятельство, нас предупредили о вашем визите, — ухватившись за дверцу, вскочил на подножку кареты улыбчивый господин, заведовавший местным отделением контрразведки, и указал Пьеру на торчащую над крепостной стеной крышу. — Проезжай через ворота, а потом сразу налево.

— Понял, — кивнул Пьер. — Караульные пропустят?

— Ну я же с вами! — усмехнулся контрразведчик и заглянул в карету, — Вы сейчас прямо к коменданту?

— Да, — кивнул Рауль, — но нам бы и переночевать еще.

— Не проблема, найдем место.

— Сообщений для меня не было?

— Никак нет, ваше сиятельство. Ничего.

— Понятно, — задумался граф. — А что за человек комендант?

— А! — только и сплюнул на дорогу контрразведчик, — Не сочтите за дерзость, ваше сиятельство, но типичный бездельник из благородных. Вечно на балах да гулянках пропадает, а всю работу на себе его помощник тянет.

— Что, совсем никудышный человек?

— Почему никудышный? Если наорать на кого надо, лучше еще поискать придется. У него все армейские по струнке ходят. Не, польза от коменданта несомненная, еще б не мешал…

— Ну, это ничего. — Рауль выбрался из кареты перед резиденцией коменданта и огляделся по сторонам. — Вы с нами?

— А ведь, пожалуй, придется, — почесал за ухом контрразведчик, — Идемте.

— Себастьян со мной, Пьер за старшего, — распорядился граф и поспешил за нашим проводником.

Я двинул следом.

Что ж, давайте посмотрим на этого бездельника из благородных. Глядишь, и по физиономии съездить шанс выпадет.

Приказа у него не было, понимаешь! А нам теперь отдуваться!

И эшафот еще этот так и маячит, зараза…

Комендант, как ни странно, нашему визиту даже обрадовался. Искренне обрадовался, без дураков. Вскочил из-за стола, принялся жать руки. Не сообразил еще, по чьей душе колокол звонит? Неопрятный толстяк и осунувшийся юнец с растрепавшимися волосами встретили нас не в пример настороженней.

— Господа, — после формальных приветствий комендант счел необходимым представить находившихся в его кабинете людей, — заведующий тюремным блоком Шарль Мааре и мой помощник Карл Вадер.

— Очень приятно, — слегка склонил голову оказавшийся тюремщиком толстяк.

Парень с темными кругами под глазами и вовсе молча кивнул.

— Я так понимаю, вы здесь из-за того купца? Как его… Гру… Грае…

— Грамине, — с едва уловимым акцентом подсказал начальнику паренек. — Огюст Грамине.

— Да, именно из-за него, — подтвердил не спешивший устраивать разнос граф. — Какие документы он предъявил?

— Карл? — повернулся комендант к помощнику.

— Подорожную, — буркнул тот.

— Пункт назначения — Ольнас? — уточнил Рауль, разглядывая чистый, без единой бумажки стол хозяина кабинета.

Я проследил за его взглядом и усмехнулся: насчет бездельника контрразведчик, скорее всего, не приврал.

— Да, ваше сиятельство.

— Что еще?

— Охранную грамоту, подписанную начальником армейской контрразведки графом Нармильи, — уставился на носки своих запыленных ботинок парнишка.

— И?

— Остальные документы он не предъявлял, они были обнаружены во время обыска, — заявил молчавший до того толстяк. — Мной.

— Какие именно документы были обнаружены? — заложив руки за спину, принялся прохаживаться по кабинету Рауль.

Комендант поскучнел, вернулся за свой стол, но не выдержал и предложил:

— Быть может, отобедаем для начала, ваше сиятельство? Не здесь, разумеется, в Роневе. А дела до утра подождут.

— Не подождут, — отрезал граф. — Ну?

— Были обнаружены охранные грамоты надзорной коллегии Стильга, тайной жандармерии Довласа и посольства Ланса в Довласе.

— И вас не насторожил такой набор документов? — хмыкнул я.

— А я-то что? — пожал плечами тюремщик. — Мое дело маленькое…

— Почему вообще было принято решение об его обыске? — вздохнул граф. — При наличии охранной грамоты контрразведки.

— Буянить он начал, — пояснил Карл Вадер, — Вот я и решил для начала грамоту проверить. В Ронев гонца отправил, а самого в камеру велел поместить, чтоб остыл…

— А у нас правила, — будто оправдываясь, заявил тюремщик, — всех постояльцев — обыскать. А то мало ли, удавятся там или вены в камере вскроют…

— Ясно, — кивнул Рауль, — Потом пришел ответ, что грамота настоящая, и вы его отпустили?

— Так и было, ваше сиятельство, — заулыбался комендант, — Так что, насчет ужина…

— Знаете, любезный, — прищурился граф, и я сразу понял, что он собирается сказать какую-то гадость, — задержи вы того купца, получили бы назначение в столицу, а то и титул. А так… а так и будете до конца своих дней в этой дыре сидеть.

Луринга вышел из кабинета, я направился вслед за ним, а вот старательно прятавший улыбку контрразведчик остался любоваться вмиг скисшей физиономией господина Мааваля.

— Если посол Ланса в Довласе заполучил наконечники, все пропало, — буркнул Рауль и обернулся к выскочившему из кабинета помощнику коменданта. — Чего еще?

— Господа! — неуверенно, будто сомневаясь, что вообще стоит затевать этот разговор, подошел к нам паренек, — Получается, Грамине не должен был добраться до Ольнаса?

— А почему тебя это интересует? — насторожился граф.