Колдовская метка - Дэн Патрик

Пригнув голову, он бросился на послушника, сам не видя, куда наносит удар. Юноша бы предпочёл сломать негодному сыну толстосума нос, но удовлетворился бы и раной на любой другой части тела. Несомненно, Аурелиан был сильнее, да ещё и дышал огнём, но Стейнер толкнул его через палубу и ударил локтем в лицо. Послушник прислонился к поручням, не в состоянии сосредоточиться и призвать силы. За его плечом бушевали волны, яростно ударяясь о корпус корабля. Помощник Ширинова обернулся, и кузнец воспользовался моментом. Ему не пришлось размахивать молотом – враг и так стоял близко. Здесь и обычного удара хватит, чтобы отправить мальчишку за борт. После осуществления плана Аурелиан замахал руками, безуспешно пытаясь схватиться за ограждение.

Как только послушник упал в море, Стейнер сердито оглядел поверхность воды. Высокие волны быстро набросились на врага и утащили вглубь.

– Попробуй теперь огнём подышать.

Радость юноши однако оказалась недолгой. Огненное дыхание Сьяльстирики распространилось на все части корабля. Бизань-мачта повалилась, как срубленное дерево, и обрушилось в воду с шумом и брызгами. Повсюду стоял треск пламени и стоны тонущего судна. Крики стихли – рыбацкие лодки пришли за теми, кто остался на борту во время боя. Прикрыв рот рукой, Стейнер закашлялся от ядовитого дыма.

– Где ты, Ширинов?

Такелаж и паруса полыхали на палубе. Повсюду лежали щепки и тела людей, которые не успели добраться до спасательных шлюпок. Моряков, рискнувших нырнуть в Призрачное море, волны яростно швыряли во все стороны.

Приблизившись к носу корабля, Стейнер заметил Зоркого. Взмахом руки Ширинов поднял в воздух горящие обломки.

– Жаль Аурелиана, – грустно произнёс он, глядя на облако пылающих щепок. – Я возлагал на него большие надежды.

Стейнер не мог ответить – то и дело приходилось уворачиваться от горящего мусора. Обломки и огонь дождём посыпались на него, ударяя по рёбрам и плечам. А едва он успел выбраться из-под них, как вдруг Ширинов явился из дыма и схватил его за горло. Юноша вспомнил способность Марозволка превращать руки в камень.

– Прочь от меня… – Это были единственные слова, которые он успел произнести, безуспешно пытаясь отбиться от старика: сил на противостояние уже не было. Получив удар прямо в висок, кузнец на миг ослеп, перед глазами всё поплыло, побелело. Ширинов отпустил его, и ошеломлённый Стейнер растянулся на палубе возле бочек.

– Держись подальше от моей сестры, – проворчал он, вслепую размахивая кувалдой.

Ширинов уже хромал прочь, однако размах молота оказался шире, чем ожидал старик. С глухим лязгом кувалда ударила Зоркогов в плечо, заставив его отшатнуться, сжимая безвольно висящую руку. Стейнер вспомнил Маттиаса Жирова. Он думал о том, как голова послушника разлетелась, словно каменная кладка.

– Ну и кувалда у тебя, мальчик…

– Это кувалда прадеда.

Кузнец с почтением взглянул на оружие, невзирая на очередной секрет Марека.

– Жаль, что она потонет вместе с кораблём.

Судно накренилось, и Стейнер увидел пирс Циндерфела, на который из лодок высаживались солдаты.

– Мы оба утонем.

Корабль накренился сильнее, и палубу накрыла ледяная волна. С шипением огонь превращался в мокрый пепел. Но разве могло судно уцелеть? Их ждала гибель если не от пламени, то от воды.

– Оба, – усмехнулся Ширинов. – Вряд ли. Бесславный конец не подобает Зоркому Святейшего Синода.

Стейнер испуганно оглянулся на бушующие волны, которые захлёстывали корпус галеры. Нечего было больше терять – подняв кувалду над головой, он бросился на Зоркого.

Но вдруг, взмахнув руками, Ширинов поднялся в воздух вне досягаемости удара.

– Наслаждайся путешествием, мальчик. Жаль, что оно будет для тебя последним.

Стейнеру оставалось лишь наблюдать, как Зоркий поднимался всё выше и выше. Ветер хлестал по его одеждам, принося с собой обрывки злорадного смеха. Корабль стонал, постепенно уходя под воду вместе с горящими мачтами.