Терновая ведьма. Исгерд - Евгения Спащенко

— Твои россказни не имеют значения, старик. Так или иначе, я не покину Тьер-на-Вьёр без Розы.

— Все еще веришь, что она полетит с вами? — Ирифи неуклюже спикировал к дальнему озеру. И бескрылый, Хёльмвинд внушал ему трепет. Но долг оградить его от невзгод виделся верному слуге достойным поводом для неповиновения. — О, мой наивный повелитель, вовсе не этого жаждет душа ветряной владычицы!

— И чего же она хочет? — Таальвен Валишер попытался поймать старичка на слове.

Но тот вдруг зафыркал, заметался клубком, шипя и ругаясь на ветряном языке. Осмысленные речи оборвались, недавнее ликование сменилось неподдельной злобой.

— Ложь и предательство! Скверна, упадок, смерть! — Шипящие звуки беспорядочно мешались с человеческой речью, душили вихря удавкой.

Чтобы остановить сумасшедший припадок, Изольда окликнула его и прошлепала по мелководью до края болотистого омута.

— Полно убиваться. Никак не возьму в толк, почему тебе так противна мысль о помощи Вее Эрне? Она ведь и твоя повелительница.

Бури, что поднялась следом, не ожидал даже Хёльмвинд. Всклокоченный вихрь взревел, будто раненый зверь, и грудью кинулся на воду, поднял волну в три аршина, выдрал с корнем прошлогодний камыш.

— Молчи, неразумная, я зарекся на веки-вечные не служить никому, кроме четырех верховных владык! Позабыть, стереть из воспоминаний… Никогда не ступать на терновые земли!

Отпрыгнувшую на берег принцессу обдало ураганом из крошечных капель, толкнуло назад, но шторм быстро улегся: сил у мятущегося Ирифи было не так уж много. И вскоре его надрывный крик опустился до сдавленного шепота.

— Клятвопреступник! Я нарушил древний завет, но осталось недолго… Повелитель уйдет, как только удостоверится, что возродить власть Розы нельзя… я улечу вместе с ним… Не о чем волноваться…

Меркнущая на глазах тень уносилась все выше, завывания теряли скорбный тон.

— Цитадель канула в бездну и покоится теперь на дне Болотного царства. Даже ты, терновая ведьма, не изловчишься добраться. Если только не станешь русалкой или болотным королем…

Собственное остроумное заключение позабавило Ирифи, и, хрипло хихикая, он нырнул в плотное облачное марево.

— Терновая ведьма на болотном троне, ха-ха-ха! — продолжало нестись из поднебесья.

Похоже, Хёльмвинд оказался прав, что Пыльный вихрь не способен вести продолжительные беседы. Впрочем, Изольду это уже не заботило. Покусывая губы, она уселась на ветвистую корягу. В голове быстрее ветроворота сновали мысли.

«Терновая ведьма на болотном троне — отчего сама она не догадалась? Нет, конечно, повелителем топей взаправду ей не сделаться, но ведь можно прикинуться им на час-другой. Ай да Ирифи — оставил ценнейшую из всех возможных подсказку, не желая того!

Если башня действительно прячется под саженями воды, существует единственный способ обнаружить ее. И каким бы опасным он ни оказался, это по плечу терновой ведьме. Нужно лишь предвидеть все наперед, обмозговать как следует…»

— Изольда? — Таальвен, обеспокоенный ее отрешенным видом, присел рядом на корточки. От сумбура чужих переживаний в ушах у него позвякивало, но разобрать, что именно на уме у принцессы, не удавалось.

— Кажется… — Неуверенный взгляд скользнул по наглухо зашнурованному воротнику его куртки, по выразительным чертам лица. — Я придумала, как найти ветряную цитадель… Если Ирифи не лжет на ее счет.

Напускное спокойствие Хёльмвинда схлынуло. Ожидая продолжения, он не мигая уставился на колдунью.

— Как же? — вымолвил Лютинг наперекор собственным тревогам. О том, что услышанное не вызовет у него восторга, он знал.

— Чтобы изучить каждый вершок здешнего половодья, я опущусь на дно запруженного озера и повелю всем болотным чудовищам помочь. Они обшарят закрома своих владений и непременно отыщут затопленную башню, ведь под водой все на свете омуты сообщаются в единое королевство.

— Очередное безумство… — Верховный разочарованно отмахнулся. — Прожорливым тварям пришлая ведьма не указ. В лучшем случае они не послушаются, в худшем — попросту разорвут тебя на куски.

— Нет, если ты дашь мне свое кольцо…

— Кольцо? — Он выставил вверх ладонь, и бледный свет выбелил покрытый патиной гладкий ободок на пальце. — Это всего лишь кусок металла…

Потемневшие глаза принцессы поймали холодный блеск, жадно впились в него.

— Заблуждаешься… Долгие века принадлежавший Давену Сверру перстень — символ власти. С его помощью я перехитрю подводных тварей, докажу им, что меня надлежит слушаться. А вздумают перечить — применю магию…

Шипастый венец на лбу Изольды ожил, заплелся гуще.

— Пыльный вихрь недаром утверждал, что только полноправный владелец способен исследовать топкие глубины. Раз так, я стану новым болотным королем.

* * *

Ясное дело, претендовать на корону Изольда не собиралась. Сделаться бы на время хозяйкой разномастной подводной братии, и задача решена, но Таальвен, выслушав ее план до конца, наотрез отказался отпускать Изольду одну.

— Приказать подводным чудовищам раздобыть пропажу — куда ни шло, но скитаться по болоту в одиночестве — затея никудышная. Мы идем с тобой!

— Вы утонете по дороге, — замотала головой терновая колдунья, — и моя магия не убережет.

— Не утонем. — Упрямый приморский королевич расправил плечи. — Однажды нас переправляли во дворец по воде, и все обошлось.

— Как же, припоминаю, после этого я чудом привела Хёльмвинда в чувство!

Уповая на то, что ветер непременно откажется соваться в топь, колдунья обернулась в его сторону. Но верховный словно сговорился с Мак Тиром.

— Безрассудно идти туда самой…

— Ушам своим не верю! — От досады принцесса качнула древесный ствол, еще недавно служивший ей креслом. — Разве не понимаете, мне нипочем не угнаться за утопленницами, пока они будут тащить вас в болотный чертог. Что если безмозглые девицы надумают позабавиться в пучине? Как ты, Лютинг Мак Тир, намерен от них защищаться?

Вместо ответа он поднял неуступчивый взгляд:

«Хватит перечить. Или, полагаешь, я оставлю тебя в трясине?»

«Не оставишь…», — сознавалась Изольда самой себе, пока спину холодило томительным до отчаяния ознобом. Как своевольничать, когда доводы разума рассыпаются, словно печная зола? Смирись, принцесса, пусть королевич решает вашу судьбу…

И она кивнула согласно.

Рассматривая неподвижные шипастые завитки на растерянном лице колдуньи, Хёльмвинд лишний раз подивился тому, как покорна ее магия воле Мак Тира. Отчего бы терновнику не взбунтоваться, не захлестнуть Лютинга тугой петлей, если Изольда в одиночку не способна отбить его натиск? Может, подобным неестественным образом у людей проявляется любовь?