Чужая война - Наталья Игнатова

– Нет. – Повторил эльф. Орден был его миром. И Кина, она тоже стала его миром. Он выбирал…

– Дальше. – Магистр смотрел на узоры резьбы, вьющиеся по дереву посоха.

– Вскоре, после того как мы проехали Лоску, мне приснился сон, в котором Князь сообщил, что Кина у него и он готов обменять ее на палатина.

– Ты согласился? – Безразличный и ровный до этого голос Магистра превратился в шелестящий шепот.

– Да. – Он выбирал. Но так и не выбрал…

– Ты понимаешь, что ты сейчас сказал?

– Да. – …И предал оба мира.

Отец Лукас достал трубку и тщательно выверенными движениями начал ее набивать.

Только что Элидор подписал себе смертный приговор.

Орден прощал многое. И все, что сделал эльф, можно было простить. Только не предательство. А выбор между орденом и Князем был предательством ордена. И никакие прежние заслуги не могли послужить оправданием. «Смерть – предавшим». Этот принцип Белый Крест исповедовал всегда.

– Брат Сим не знал о моем выборе, – безразлично произнес Элидор. – Решение принял я один. А он был обязан подчиниться.

Магистр курил и не чувствовал крепости табака.

Лучший боец монастыря. «Тот, кто всегда возвращается». Первый нелюдь, способный перейти в класс «элита».

Магистр смотрел вперед. В никуда.

Его привезли в монастырь рыбаки. Он ничего не помнил. Совсем ничего. Его почти всему пришлось учить заново. Его происхождение так и осталось тайной. Имя найденышу дал брат Генри, не потрудившись объяснить, что оно обозначает.

Черный Беркут сам учил эльфа.

И тот учился.

И создавалось впечатление, что он просто вспоминал забытое.

А потом был его первый выход. С которого его привезли порубленным, полумертвым.

Но все-таки не мертвым.

Он выполнил задание.

Тогда и появилось его прозвище: «Тот, кто всегда возвращается». И следующие семнадцать лет он это прозвище подтверждал. Не всегда он выполнял задания. И далеко не всегда его привозили по частям. Но прозвище он подтверждал. Такое везение до этого отец Лукас встречал только один раз. Но и брату Генри в конце концов отрубили ногу. А Элидор пока возвращался без необратимых потерь.

Его дружба с Шарлем, еще одним найденышем. Шарль тоже был когда-то бойцом. Но Беркут распознал в нем другой дар.

Лучший боец и лучший аналитик. Странная пара. Они идеально смотрелись бы во главе какого-нибудь государства. Но отнюдь не в монастыре.

Магистр доверял Элидору. Полностью. Как себе. Как брату Генри. Как отцу Артуру.

Но Элидор предал.

Изменил ордену.

И ладно бы ради идеи. А то – ради бабы. Это была уже вторая измена за несколько дней. Сначала отец Джероно, теперь этот эльф.

Сжатый зубами чубук треснул. Глава ордена недоуменно посмотрел на остатки трубки и выбросил их.

* * *

– Дальше, – мертвым голосом потребовал Магистр.

– Мы повернули к Тальезе. Там Князь вернул нам Кину… – Голос вдруг изменил, и пришлось ждать несколько секунд. – Потом мы схватились с Князем. Палатин был уничтожен в бою вместе со звездочкой. Мы покинули Тальезу и вечером того же дня встретили отца Джероно. Остальное вы знаете.

Отец Лукас кивнул, спрыгнул на землю и стал дожидаться телеги, на которой везли Сима.

* * *

Их привезли в монастырь Фелисьена-Освободителя. Элидор знал, что когда-то здесь был обычный рыцарский замок, но лет пятьдесят назад последний здешний барон завещал замок ордену.

Эльфа поместили в келью в донжоне. Через несколько минут к нему явился здешний лекарь. Ужаснулся. Помянул Творца и взялся осматривать чудом выжившего бойца.

– Пятнадцать ран… – слышал Элидор недовольное бурчание. – Пятнадцать! Каждая смертельна! Почему же ты жив? – Эльф встретился глазами с требовательным взглядом лекаря. И не ответил. Он знал, почему живет. Потому что нельзя умирать, не отомстив. Но объяснять это… Он никому и ничего не собирался объяснять.