Самый Странный Бар Во Вселенной - Флетчер Прэтт

***

– И что же там было не так? – спросила миссис Джонас. – Мне заведение показалось вполне приличным.

– Разве вам не показалось потом, что это место было несколько убогим? Когда вы прямо смотрели на какую-то вещь, она выглядела и чистой, и аккуратной, но всегда сохранялось ощущение: что-то здесь явно не так, что-то не в порядке.

– Ну, вроде того… Когда я туда только вошла… – согласилась миссис Джонас. – И еще мне не понравилась эта регистраторша.

– Та дама с большим черным котом, все время сидевшим рядом с ней на стуле? – уточнила Элоиза Грэди. Она обратилась к Джефферсу. – Она неплохо одета и все такое, но у нее какие-то странные зубы.

– Да, – сказала миссис Джонас, – и клыки очень острые и длинные. Я полагала, что девушка, работающая в подобном косметическом кабинете, могла бы и получше следить за своими зубами. Я хочу еще один «Президенте».

Элоиза Грэди вздохнула.

***

Ну, тогда мне не стоит больше вам об этой девице рассказывать (продолжала она). И еще о самой мадам Лавуазен. У нее очень черные волосы, и выглядит она примерно лет на тридцать – так кажется с первого взгляда, потом я пришла к выводу, что она гораздо старше, просто очень тщательно следит за собой. Регистраторша сказала, что хозяйка занимается только с постоянными клиентами, но я сообщила, что мне нужно срочно пройти процедуры и что меня послала Бетти-Джо Стюарт.

Мадам Лавуазен вышла ко мне.

– Все дело в… свидании с мужчиной? – спросила она.

Я подумала, что это очень странно, но сказала «да», и она отвела меня в одну из кабинок. В процедурах не было ничего необычного, за исключением того, что посреди сеанса булавка на ее платье оцарапала мне руку, даже выступила капелька крови.

(«Надо же, и со мной случилось то же самое! – воскликнула миссис Джонас. – Только я пошла туда по записи».)

Да, я знаю (сказала Элоиза Грэди). Вот почему я сказала… – ну, в общем, закончив с моими волосами, она заявила: «Думаю, что вам понравится то, что получилось. Если процедуры приведут к желательному результату – надеюсь, вы к нам еще вернетесь. В дальнейшем вам придется еще не раз проводить процедуры».

Надо сказать, что результаты оказались гораздо серьезнее тех, на которые я могла надеяться. Я немного опоздала к Барнардам. Уолтер уже был там вместе с девицей Рейншлосс, и они беседовали и пили коктейли. Он обернулся, чтобы поздороваться. Тут мне показалось, что Уолтер поперхнулся; потом он еще раз посмотрел на меня, я говорила какие-то незначащие слова, и несколько минут спустя он обо всем позабыл, сел возле меня и так и сидел. Это было чудесно. Это походило на какое-то волшебство. Он ни на кого больше не смотрел и ни с кем больше не разговаривал – весь вечер напролет. Девица Рейншлосс разозлилась. Уолтер позвонил на следующее утро, чтобы пригласить меня на карнавал на льду.

Естественно, перед свиданием я пошла к мадам Лавуазен. Она была очень осторожна и не задавала никаких вопросов, когда я сообщила, что собираюсь снова встретиться с тем же самым мужчиной. Я прошла тот же курс, что и раньше, а после процедур мадам сказала: «Мои особые клиенты обычно возвращаются». Я действительно приходила снова и снова – всякий раз перед свиданием с Уолтером; а ведь наши встречи становились все более частыми. Примерно шесть недель спустя он предложил мне выйти за него замуж.

Я сказала об этом мадам Лавуазен и сообщила, что не приду в течение некоторого времени, потому что Уолтер хотел провести медовый месяц в круизе по Карибскому морю. Я тогда же заявила, что совершенно уверена – именно ее косметические процедуры стали причиной моего счастья, я поблагодарила мадам и дала ей довольно большие чаевые. Но она вовсе не обрадовалась – скорее встревожилась. «Моей косметики хватит, может быть, на три недели, – сказала она. – Но потом…» – и больше я ничего не смогла от нее добиться. Тогда я и сама начала волноваться, я не могла даже объяснить, почему. Я поняла, что испытала Бетти-Джо и о чем она хотела мне рассказать. Но я не могла ни с кем поделиться – сказать мне было в самом деле нечего. Но я постаралась убедить Уолтера сократить наше путешествие – и сделать медовый месяц двухнедельным.

После того как мы вернулись, я продолжала убеждать себя, что это абсурд, что такого разительного результата добиться просто нельзя. Один раз я не ходила к мадам Лавуазен почти три недели. К концу этого срока Уолтер начал спрашивать, здорова ли я, а потом стал как-то странно меня разглядывать. И я вернулась в салон. Когда я села в кресло, мадам Лавуазен сказала лишь одно: «Вам не следует пренебрегать своей внешностью, моя дорогая. Мужчины всегда хотят, чтобы их жены выглядели очаровательно – так же, как до свадьбы». И я продолжала посещать салон.

А потом была вечеринка по случаю дня рождения Бетти-Джо. Собралось очень много людей. После обеда, за кофе, Энди встал и произнес небольшую речь. Он сказал, что хотел устроить сюрприз – вечеринка не только праздничная, но и прощальная. В агентстве его сделали директором чикагского представительства. Но прежде чем он примет дела, ему предоставили отпуск на четыре месяца. И он столько времени уделял внимание не только своей жене, но и всем нам – а теперь хочет на некоторое время остаться с ней наедине. И он решил, что они проведут отпуск в домике на Таити.

Он положил билеты возле тарелки Бетти-Джо. Все аплодировали, но она казалась такой бледной, будто собиралась упасть в обморок. Я оказалась единственным человеком, понимавшим причину ее волнения. И я – одна из немногих, понимающих, что с ними теперь произошло. И я беспокоюсь о себе: Уолтер поговаривает о путешествии в Европу. Вы понимаете?

***

К столику подошел мальчишка-официант.

– У телефона профессор Тотт, – сказал он. – Он говорит, что ужасно сожалеет, но опаздывает, потому что в колледже была встреча с попечителями; он очень скоро придет. Хотите с ним поговорить?

– Нет, – сказала миссис Джонас. – Не сейчас. Скажите ему, что я тоже очень сожалею, но чувствую себя не очень хорошо и поэтому пойду домой. Мы с ним встретимся попозже.

Миссис Джонас встала.

– Спасибо, – сказала она Элоизе Грэди. А затем поспешно удалилась.