Самый Странный Бар Во Вселенной - Флетчер Прэтт

Мистер Коэн поставил «Кипящий котел» перед мистером Гроссом, который завладел вниманием профессора Тотта, мистера Витервокса и мистера Китинга из библиотеки; они хоть и не впали в транс, но совсем не шевелились.

– …и вот на следующий день, – говорил он, – приехало несколько грузовиков; оттуда на лужайку дядюшки Макса вытащили эти самые статуи. Так что моему дядюшке досталось десять чугунных статуй уродливого парня по имени Геркулес, который держал помятого тигра, – и все потому, что он полез не в свое дело. И когда я об этом услышал, то сказал себе: Адольфус Гросс, пусть это послужит тебе уроком, занимайся своими делами и не лезь в чужие. Этому совету я и следую с тех пор.

Он сделал эффектную паузу, глотнул ржаного виски, а потом запил его пивом.

Витервокс сказал:

– Проблема в том, что если бы все так жили – мы ничего бы не добились.

– Я всего лишь… – начал Гросс. Но Витервокса нелегко было остановить.

– К примеру, – сказал он, – я читал в одной книге, как кто-то изобрел перегонку. Если бы они не стали с этим связываться, мы пили бы вино или пиво и не было бы никакого джина, и мистер Коэн не смог бы смешать для меня еще мартини. О, мистер Коэн!

Голос бармена, отошедшего в сторону, чтобы побеседовать с клиентом, зазвучал громче, как будто мистер Коэн указывал Витервоксу, что задержка неизбежна:

– Нет, говорю же вам, я не видел ее ни сегодня вечером, ни вчера вечером, ни позавчера вечером. А если вы желаете побеседовать с каучуконосом, это ваше право, потому что в заведении Гавагана все абсолютно бесплатно, за исключением выпивки. Джим, подай мистеру Холланду вот ту лесенку.

Он направился вдоль стойки к Витервоксу, но этот джентльмен, как и трое других завсегдатаев бара Гавагана, не отрываясь смотрели, как мальчик принес из кухни маленькую стремянку, на которую поднялся аккуратно одетый молодой человек, так что его голова оказалась на одном уровне с миниатюрным каучуковым деревом, которое росло на подставке возле окна.

– Алтея! – отчетливо произнес он. – Я здесь. – Он пристально посмотрел на каучуковое дерево.

– Кто это? – спросил Витервокс.

– Желаете еще мартини? – переспросил мистер Коэн. – Он? О, это мистер Холланд, и все его деньги не принесли ему счастья – с тем же успехом они могли быть просто кучей грязи.

– Он спятил? – спросил Гросс.

Молодой человек спустился вниз; очевидно, он расслышал это замечание, потому что с печальной улыбкой покачал головой. Витервокс сказал:

– Пригласите его выпить с нами. Никто не должен так грустить в баре Гавагана.

Прежде чем мистер Коэн смог передать приглашение, профессор Тотт уже направился к молодому человеку.

– Сэр, – сказал он, – я прошу у вас прощения за очевидную грубость одного из моих друзей и предлагаю смыть обиду стаканчиком доброй выпивки.

Молодой человек заколебался, а потом, поразмыслив, сказал:

– Полагаю, это было бы неплохо. – И он последовал за Тоттом туда, где сидели остальные. Все назвали свои имена; молодой человек заказал двойной виски с содовой. Сделав первый глоток, он заговорил с другими посетителями, только того и ждавшими.

– Не стану вас винить за то, что вы посчитали меня психом, – сказал он. – Я даже и не возражаю. Может, так оно и есть. Но она была настоящей. Вы ведь видели меня вместе с ней, не так ли, мистер Коэн?

– Именно так, – сказал мистер Коэн. – И девушка была очень приличная. Вы всегда сидели за угловым столиком и не совали свой нос в чужие дела, вы не думали об окружающих… только друг о друге.

Холланд осушил стакан одним глотком и снова пододвинул его к бармену. Витервокс прочистил горло.

– Если б вы нам смогли рассказать… – произнес он.

***

Не знаю, кому от этого будет лучше, мне или вам (сказал Холланд), но я попытаюсь. Я ищу девушку, в которую влюблен, и боюсь, что никогда не смогу ее отыскать, потому что, мне кажется, она… дриада.

(Он подчеркнул последнее слово и внимательно посмотрел на Тотта, Витервокса, Гросса и Китинга, как будто отыскивая следы презрения или сомнений. Никто ничего подобного не выразил. Холланд глотнул из вновь наполненного стакана и продолжил.)

Я вам расскажу – посмотрим, что вы решите. У меня, знаете ли, есть немного денег. Ими управляет один инвестиционный фонд; разные вложения средств, постоянно меняющиеся варианты. Я полагаю, что деньги требуют такого же ответственного отношения, как и все в нашем хозяйстве. В итоге вместо того чтобы просто подсчитывать дивиденды или развлекаться с гоночными автомобилями и хористками, я нашел себе другое хобби – проверку фирм, в которые инвестируются мои деньги. Я очень активный акционер и стараюсь быть всегда в курсе происходящего, чтобы задавать на деловых встречах серьезные вопросы.

Однажды инвесторы мне сообщили, что они вложили значительные средства в фирму по управлению недвижимостью под названием «Акме» – не контрольный пакет, но весьма значительный. В общем, я, как обычно, решил посетить фирму, чтобы взглянуть, как они работают. Я выяснил, что это солидная корпорация, специализирующая на офисных зданиях, и продолжил проверку, собравшись осмотреть здания и убедиться, что все в порядке.

Одним из этих зданий оказалось Огонз-билдинг, построенное на Латтимер-стрит; пятнадцать этажей, кажется. Когда я осмотрел сооружение, меня особенно удивили две вещи – они придавали зданию индивидуальность, которой так не хватает большинству офисных сооружений. Во-первых, на крыше возвышался огромный флагшток, увенчанный большим золотым орлом. Его нельзя было разглядеть с большинства смежных улиц, потому что не хватало… Как это называется у скульпторов… Ну, когда они стоят позади своих статуй и смотрят, чего им удалось добиться…

(«Recul, – сказал Тотт. – Или нет, recueil? Кстати о французских вещах, мистер Коэн, полагаю, я несколько изменю своим привычкам сегодня. Пожалуйста, дайте мне «Хеннесси».)

Я приехал туда около семи, посетив несколько других зданий, и кроме флагштока, на меня произвел впечатление и вечерний лифтер. Это было нечто среднее между гномом и землекопом: широкий в кости, с тяжелыми бедрами, тонкими ногами, острыми коленями, и пышными вьющимися темными волосами, скрывавшими смуглое лицо. Лифтер оказался весьма подозрительным; он меня не впустил, пока не поговорил по телефону с ночным дежурным из «Акме».

Не думаю, что это очень уж дурное свойство для человека, занимающего такую должность. Многие конторы подобным способом ограбили, и я всячески постарался показать ему, что все в порядке, – потом он провел меня в здание. Конечно, когда мы достигли верха и увидели флагшток, я спросил у него об этом. Его лицо еще потемнело, и он что-то пробормотал.