Тени Авалона - Алексей Олейников

…Повинуясь ее желанию, вода в ладонях становилась пресной и насыщала, словно масло, но Дженни не казалось это странным. Она плыла как во сне. Океан был податлив, он отзывался на каждое ее внутреннее движение. Вода из соленой превращалась в пресную прямо в ладонях, а есть она не хотела. Она хотела вернуться назад, но ей надо было плыть дальше, на Авалон, за помощью, за спасением. Наверное, сила этих желаний уравновешивала друг друга, потому что Дженни все кружило и кружило по Океану, так что она уже потеряла счет дням.

А потом началась буря, словно даже у Океана кончилось терпение.

Океан вздымал горы, силясь достичь неба, а то, в отместку за дерзость, обрушивало на него ливень. Небо хлестало непокорную спину Океана плетью ветров, пронзало его плоть копьями молний.

Дженни вычерпывала воду ковшиком и только и могла что уговаривать волны бить тише, не заливать ее утлую лодочку, не швырять ее вниз с крутых горбов водяных быков, чьи стада океан гнал сквозь мглу.

Вода не хотела слушаться ее, вода хотела бушевать, вода хотела воевать с небом, и Дженни удавалось удержать в покое лишь небольшой пятачок вокруг кережки, беспрестанно выливая на волны масло своих слов. Тогда-то она и увидела Змея.

Он играючи рвал на части синего кита. Пасть его была как врата в бездну, зубы его пылали в отблесках зарниц. Тело Змея, составленное из звенящих чешуй-щитов, текло потоком тусклой брони. Казалось, ему не будет конца. Он сжимал в своих кольцах мир. Воды кипели вокруг него, и светящийся след расплывался в волнах.

Змей не заметил ее.

А она не отрывала от него глаз, пока буря не унесла ее прочь. Тогда Дженни осознала, что покинула пределы человеческого мира. Где несло ее утлое суденышко, в каких краях она блуждала?

«Авалон, – вспомнила она, – мне нужен Авалон».

На краю лодки сидела белая чайка с золотым клювом и смотрела на нее черными глазами.

– Скоро Океан проглотит тебя, – сообщила чайка. – Волны сокрушат ребра лодки, соль разъест кожаные борта.

Дженни поднялась. Был штиль. Солнце висело в небе. Вода стояла до самого горизонта, как чаша, полная золотого огня.

Ее черная лодочка замерла посреди этой чаши.

– Чего ты хочешь? – не унималась птица.

– Покоя, – прошептала Дженни пересохшими губами. – Тишины.

– Покой у мертвых, – сказала чайка. – А ты жива. Пока…

– Сколько я уже плыву? – спросила Дженни.

– Достаточно, чтобы потеряться навсегда. Но слишком мало, чтобы найти Авалон.

Солнце слепило Дженни. Океан пылал. Расплавленное золото дрожало на поверхности воды и втекало прямо в глаза.

– Что же делать?

Птица подскочила и клюнула ее в грудь.

– Больно! Сердце!

– Оно не дает тебе двигаться дальше, – сказала чайка. – Твое горе слышит весь океан. Все устали от твоих слез.

– Это все, что у меня осталось!

– Не думай о том, что потеряла. Не плачь о прошедшем. Иди вперед.

– Зачем? Там меня ждет тьма.

Тень надвинулась, закрыла солнце. Дженни подняла голову. Волна нависала над ней, мать всех волн, выше неба.

– Значит, ты не хочешь жить? – спросила чайка.

Сердце у девушки заколотилось. Она вцепилась в борта лодочки. Волна была как зверь с миллионом сверкающих глаз, и этот зверь ждал ее решения.

– Хочу, – прошептала Дженни. – Очень хочу. Я буду жить!

И наступила темнота.