Тени Авалона - Алексей Олейников

Дженни бежала вниз по отвесной стене. Впереди длинными прыжками летела Германика.

Дженни держала наготове веревку с крюком, которая ей пару раз уже пригодилась, чтобы резко поменять направление их скоростного спуска. Если бы не удивительные свойства авалонских одуванчиков, они обе давно лежали бы у подножия Замка Печали с переломами.

Пауки не замечали их, но времени было совсем немного. Нужная камера находилась чуть ниже и правее, если смотреть снизу и отсчитывать от камеры Марко, которого сердобольные Лекари запечатали на самой верхушке Замка Печали.

Соленый воздух свистел в ушах, и Дженни старалась не думать о том, что ей сейчас предстоит.

Маргарет Дженкинс, психопатка и убийца, которая пыталась прикончить ее в отеле возле города Бакленд. Она стала вместилищем для клубка демониев и едва не убила ее при штурме Фреймус-хауса. И теперь им надо войти в ее камеру… Нет, пусть с ней разговаривает Германика, а Дженни по своей воле с этим существом больше никогда не встретится.

Германика махнула рукой и нырнула на очередное по счету окно-вход в камеру. Дженни зацепила крюк за край стены и принялась расхаживать по стене вокруг кельи Маргарет.

Ее задача была проста – следить, когда появятся стражи-пауки, пока Германика будет допрашивать одержимую.

Припекало. Дженни качалась на веревке, обливаясь потом и проклиная все на свете. Горячий воздух поднимался от лагуны, струился вдоль стены Замка Печали, и уже Дженни была готова закипеть.

«А там, в камере, прохладней… Привет, Марго, не обращай на меня внимания…»

Дженни вяло бредила, болтаясь на веревке, как сушеная хурма.

Когда они были в Стамбуле с гастролями, она такую видела на базаре: сморщенную, темно-серую в светлых пятнах. Хурма походила на засушенную голову пигмея, павшего в неравном бою. Продавалась на веревках, с десяток сушеных голов в ожерелье – любой пигмейский воин обзавидуется.

Кстати, была вкусная. Если зажмуриться.

«Вот и меня, если зажмуриться, наверное, можно будет съесть». Не воздух, а сироп обтекал ее. Дженни задыхалась, земля внизу простерла ладонь, пылала белым соляным светом, небо сверху накрывало выжженной голубизной, и эти ладони вот-вот были готовы схлопнуться. Дженни оттолкнулась от стены, чтобы хоть как-то охладиться, и уловила движение.

Припала к стене, пригляделась.

Стражи-пауки! Два поднимались от земли, их очертания скрадывала белая земля, два справа, два слева и еще пара спускалась сверху.

Дженни залетела в камеру. Темнота ее не остановила, она не заметила, как перешла на ясный взор.

Маргарет стояла у стены в кругу синей святящейся пыли, руки скованы цепями. На бледном лице черными цветками пылали глаза: черные колодцы зрачков, красно-серые белки. Германика чертила стилетом в воздухе голубоватые знаки, те прижимали Маргарет к стене.

– В твоих рунах нет силы! Если бы не этот Замок, мы бы растерзали тебя, – шипела одержимая. – Такая же пустышка, как и двадцать лет назад…

Германика взмахнула стилетом, руна врезалась в грудь Маргарет, впечатав ее в стену.

– Где твои братья?!

– Будь нежнее, может, скажу…

Маргарет осеклась, уставила жерла пушечных зрачков на Дженни:

– Ты?!

– Пауки, – сказала Дженни. – Надо уходить.

– Рано! – Германика скрипнула зубами. – Тварь молчит.

– Ей скажу, – Маргарет раздвинула синие губы. – Если договоримся.

– Чего ты хочешь? – преодолевая тошноту, спросила Дженни.

– Нельзя договариваться с демониями! – Германика стиснула ее локоть. – Уходим. Найдем другой способ.

– У нас нет времени! – Дженни вырвалась. – Чего ты хочешь?

– Разве ты не знаешь, чем угощают тени? – Маргарет подалась вперед, натянула цепи. – Один глоток твоей крови, и я скажу, где искать ваших циркачей. Всего лишь глоток, только глоток…

Ее голос дробился на множество голосов, менял тональность, оттенки, тембр, будто изнутри Маргарет разом, перебивая друг друга, кричали десятки человек.

– Нельзя, Дженни! – Германика потащила ее назад. – Она лжет!