Война с демонами. Книга 4. Трон черепов - Питер Бретт

333 П. В., зима

Консорт съежился в окружении меток, оставив проклятой дневной звезде как можно меньше плоти.

Его поработители проявили тщательность. Цепь и замки выкованы из прочного металла, а метки мощны. Они жгли кожу, сохраняя его телесность.

Камера была круглой и без какой-либо обстановки. Пол выложен цветными камнями, сцементированными в мозаику меток, которая оставила бы его взаперти, даже избавься он от цепи. Метки с такой силой Вытягивали из консорта магию, что ему приходилось хоронить ее в самых глубинах своего существа.

Восполнить потерю энергии не получалось: камера князя демонов находилась высоко над поверхностью и он не мог воспользоваться каналами, чтобы Втянуть. Консорт заряжал собственную тюрьму и был исполнен решимости отдать как можно меньше. Он крайне экономно расходовал запас.

За стенами тоже были метки. Те, что скрывали его темницу от любопытных глаз как людей, так и демонов, которые, без сомнения, искали его на поверхности. Консорт пытался связаться с ними, но барьер оказался слишком прочен. Впервые в жизни его разум был отрезан и от примитивных импульсов трутней, и от красивого узора мыслей собратьев. Тишина сводила с ума.

Но хуже даже этого унижения была дневная звезда. Окна камеры скрывались за плотными шторами, задернутыми внахлест и туго связанными. Тьма стояла до того кромешная, что скот с поверхности не видел ничего, но князю демонов хватало и слабейшего света, просачивавшегося сквозь складки – он подрывал его силы и обжигал кожу. Все, что мог сделать демон, – зажмуриться и свернуться клубком до возвращения темноты.

Звезда наконец зашла, и демон выполнил ряд быстрых, действенных движений, чтобы сесть прямо, несмотря на цепь, которая обвивала его вкривь и вкось. Консорт медленно Втянул каплю энергии, исцеляя плоть под неуклонно утолщавшейся броней опаленного мертвого мяса.

Втянул еще раз – искру для пропитания. Тюремщики благоразумно не приближались к нему, чтобы накормить.

Наконец он сдвинулся, подтянул к себе ближайший замок и Влил в него последнюю порцию энергии, медленно разъедавшей металл. Если переборщить, то ее заберет цепь, но легким касанием можно разрушить замок, подобно воде, точащей камень.

Демон уже полцикла изучал свои путы и досконально с ними ознакомился. Разбить три кандальных замка – и подвижность в значительной мере восстановится. Разломать еще два звена – и он выскользнет из цепи.

Освободившись от нее, он должен будет обезвредить мозаику, растаять и вытечь из тюрьмы. Это получится быстрее, но, судя по узорам, ему не уйти далеко – бегство заметят. Даже слабейший тюремщик может отвести штору, и рассвет ознаменует его конец.

Консорт мог позволить себе проявить терпение. Пройдет много циклов, прежде чем он сумеет разорвать цепь, а в промежутке может многое измениться. Мозговикам-людям он был нужен живым, и предоставлялась хорошая возможность изучить и прозондировать их слабые места.

Восхитительная ирония заключалась в том, что те самые кандалы, которыми они сохраняли его телесность, не позволяли консорту сформировать горло и рот, чтобы воспроизвести грубое хрюканье, сходившее у поверхностного скота за речь. Он понимал вопросы, но не отвечал.

Это удручало мозговиков, углубляя между ними раскол. Пусть они были объединителями, но, как все люди, оставались глупы. Эмоциональны. Ненамного умнее хамелеонов.

А главное – смертны. Настанет час, когда бдительность их подведет и он освободится.

Глава 15
Меченые дети

333 П. В., зима

Пусть меня разорвут демоны, если я позволю прикоснуться сальными пустынными лапами к моей дочурке!

Лиша, с полными руками человеческих кишок, подняла глаза на могучего лактонца и его сына-подростка, потрясавших кулаками над хрупкой Аманвах. Ассистировавшие ей подмастерья застыли от страха. Помедлила и Джизелл, которая тоже оперировала, но прервать свое занятие и вмешаться могла не больше, чем Лиша.

Аманвах сохраняла невозмутимость.

– Если не прикоснусь, она умрет.

– Ну и кто виноват, будь ты проклята? – крикнул мальчишка. – Это вы, пустынные крысы, убили маму и выгнали нас в ночь!

– Не перекладывай на меня свою трусость и неспособность защитить сестру, – сказала Аманвах. – Отойдите в сторону.

– Хрен я отойду! – ответил мужчина, хватая ее за руку.

Сиквах шагнула вперед, но сын заступил дорогу.

Аманвах глянула вниз, как будто он вытер дерьмо о ее белое одеяние – без единого пятнышка, несмотря на часы, проведенные в операционной с Лишей. Затем рука дама’тинг взлетела, скользнула под огромный бицепс мужчины и остановилась под мышкой. Аманвах отступила в полуповороте, вытягивая руку буяна, пока не заблокировала ее в локте. Затем чуть вывернула, и лактонец взревел от боли.