На чужой войне - Вячеслав Кумин

Императорский зал поражал своим великолепием. Гвардейцы в парадной форме стояли навытяжку, устремив взгляд в пустоту. Чиновники в форме, их спутницы в прекрасных платьях. Белой, а точнее, серой вороной выделялся среди них Джерри Дональдан, одетый в парадную форму пехотного унтер-офицера.

Ему сделали подобающую прическу: ежик сантиметровой длины и выбритые виски – в общем, ни одного лишнего волоска. Его так долго и тщательно брили, что Дональдану казалось, будто его челюсть отполирована до зеркального блеска. Присутствующие также имели надлежащий вид. Пока Джерри доставляли до столицы к императорскому дворцу, траур по старому императору закончился, и все отрастили себе волосы до нужного размера и уложили их в прически.

К разочарованию Джерри, он даже не успел осмотреть планету – императорскую резиденцию. Ни городов, ни самой природы. Измучив проверками на наличие болезней и вирусов, а с помощью сыворотки правды – на лояльность к императору (благо он не имел к императору никаких претензий!) и приведя в необходимый по протоколу вид, его доставили прямо во дворец.

– Его Императорское Величество Торпей Третий! – раздался торжественный голос дворецкого.

В зале раздалось шарканье обуви по гранитному полу, зашуршали костюмы, пробежал легкий шепоток. Придворные приветствовали своего правителя, отвешивая поклоны различной глубины, в зависимости от своей знатности и влиятельности. Лишь Джерри пришлось встать на колено и склонить голову.

В зал в окружении свиты и отделения гвардейцев-охранников вошел сам император. Теперь он не выглядел как сумасшедший идиот. Торпей Третий с окончанием траура тоже отрастил роскошные волосы, был выдержан и надменен, как и все чистокровные миротворцы, а мундир подчеркивал все его достоинства. Оглядев собравшихся и поздоровавшись с кем-то лично, он сел на трон, тем самым разрешив остальным выпрямиться. Последним, согласно протоколу, встал Дональдан.

Джерри, стоя в первых рядах в сопровождении генерала Вуцкерна, чувствовал к себе двоякое отношение придворных. Чувствовалось, как его презирают, и в то же время никто не показывал этого явно. Мало ли как высоко взлетит этот плебей? Каждый уже знал, чем именно Дональдан успел заслужить такую честь – быть представленным императору. Он уничтожил его личного врага и такое сотворил с планетой, что теперь несколько тысяч лет на ней невозможно будет даже приземлиться.

– Сегодня мы празднуем мое восхождение на престол… – довольно тихо начал говорить император, но его слышал каждый, даже в самом дальнем конце зала.

– Да здравствует император! – тут же воскликнули придворные.

– Благодарю, – кивнул император. – Но празднество я решил совместить с одной достаточно важной победой империи и отблагодарить человека, который смог ее принести мне. Это…

Над ухом императора слегка наклонился полковник из свиты и что-то шепнул.

– Это унтер-офицер Дональдан…

– Ваше Величество, – проговорил Джерри, и снова, согласно протоколу, преклонил колено.

– Встань…

– Да, Ваше Величество.

– Мое слово – закон… – продолжил император и замялся. – Но все же когда я говорил о маршальском звании, то думал, что решение предложит кто-то из генералов или, на худой конец, полковников… Но уж никак не унтер-офицер, да еще и…

«Еще и плебей», – мысленно договорил за снова замявшегося Торпея Третьего Джерри.

– Еще и исполнявший обязанности адъютанта взамен заболевшего, – выкрутился император.

Дональдан молчал. По протоколу не следовало открывать рот, если император не обратится к тебе с прямым вопросом. Вот он и молчал, глядя «сквозь» венценосную особу, как опять-таки предписывал протокол.

– Но награда должна быть достойна сего деяния. Я присваиваю тебе звание… майора, – решил император, на секунду задумавшись.

Дональдан все прекрасно понимал. Маршала ему не могли дать просто по определению. Капитан, не говоря уже о лейтенанте, – слишком мелко. Полковник и выше – не позволяет снобизм. «Майор» и то слетело с губ императора словно через силу. Оно и понятно. Среди миротворцев очень мало офицеров среднего и тем более высшего звена не из горсу и норби. Их можно пересчитать по пальцам. Тех же майоров, несмотря на предельно милитаризованное общество империи, всего несколько тысяч! И уж тем более не таких молодых, что по меркам чистокровных миротворцев даже среди сородичей недопустимо.