Дурман для зверя - Галина Чередий

О чем это он?

— Родион! — чуть наклонившись в сторону, позвала мать.

— Мальчик не может выйти, хищница моя, — ухмыльнулся Милютин, начав обходить ее по кругу, явно пожирая глазами и никак не реагируя на мое предупреждающее рычание. — Он на данный момент ограничен в передвижениях, знаешь ли.

— Сына мне отдай! — показала зубы ему мадам Уварова.

— Не раньше, чем второй твой сын вернет мою дочь!

Какого хрена?

— Где Аяна?

— А где Аяна, господин Уваров? — издевательски скопировал мой вопрос Милютин, при этом так и не оторвав глаз от женщины перед ним. От запаха его похоти и торжества задохнуться можно. Вот только откровенное вожделение излучал не он один.

— Она пропала? Как ты допустил такое? — Плевал этот волчара на мои сотрясания воздуха.

— Отдай моего сына и оставь детей в покое, — отчеканила мать. — Хочешь меня? Ну так таким образом тебе ничего не добиться!

— О нет, Софи, тебя хотеть я уже давно перестал. — Да кого ты пытаешься обмануть, мужик. — Теперь я хочу только твоей боли.

— Ну-ну, подойди тогда и попробуй достать меня лично, — отзеркалила ухмылку Федора мать, дернув пояс халата. — Ты всегда был слабаком, не способным подмять меня, щенок, жалко клянчил, вместо того, чтобы подмять. И сейчас терзать надумал тех, кто ни при чем, вместо того чтобы бросить вызов мне.

— Щенок вырос, драгоценная ты моя дрянь, — проскрипел ломающимся голосом альфа.

— Это еще доказать нужно. За моих детей я тебя порву.

— Один из них и мой тоже. И черта с два я тебе позволю и дальше хранить это в тайне.

— Да плевала я теперь на тайны! Они не дороже жизни близких.

— Мама! — окликнул я, но получил лишь отсылающий повелительный взмах меняющейся руки. Происходящее перешло на уровень только между нею и ее истинным — ясно как день. Но это не значит, что я не буду тем, кто не подстрахует, если подонок забудется и перейдет границы.

Не разрывая визуального противостояния, эти двое сменили ипостась. Чернющий волк Милютина был не меньше золотистой волчицы матери, что само по себе удивительно. Оскалившись, самка яростно бросилась на самца, и он позволил опрокинуть себя на спину и оставить несколько укусов, прежде чем сбросил и прижал теперь к земле ее. Они перекатывались, рыча и кусаясь, но нужно быть слепым, чтобы не увидеть — начавшийся со свирепости поединок стремительно превращался в нечто совершенно иное, не менее интенсивное, присутствовать при чем посторонним не нужно. Да и ароматы, исходившие от противников, кричали об истинном положении дел. Мгновение спустя два зверя сорвались с места, уносясь в глубь придомового парка, и вряд ли последовать за ними будет уместно.

Я остался один с десятком так же ошарашенно взирающих на меня волков, отошедших по приказу своего альфы подальше.

— Я пришел за своей истинной и братом. Не советую вам пытаться остановить меня.

Бегом я кинулся в дом, огляделся и принюхался перед лестницей в холле, стараясь уловить нужные запахи. Аяной пахло как-то очень слабо наверху, как и Родькой. Его отчетливый след тянулся из-за двери на первом этаже, которая, по идее, должна была вести в хозяйственные помещения. К тому же оттуда и доносился звук глухих ударов, как будто кто-то монотонно долбил по железу. В коридоре, в конце которого был, очевидно, вход в подвал, стук стал отчетливее, и я различил даже глухой голос брата, что требовал выпустить его.

Забив на ступеньки, я спрыгнул сразу вниз, очутившись перед добротной металлической дверью с парочкой тяжелых запоров снаружи, но, слава богу, без врезанных и запертых замков. Милютин настоящим узилищем не озаботился.

Родион вывалился на меня, едва не повалив, потому что все время действительно ломился в эту дверь и орал, судя по сипению.

— Захар? — опешил он, останавливая свой кулак, летящий мне в челюсть. — Братан! Как ты зде… А ладно, похрен! Мужик, Аяна пропала. Этот гондон Арутюнов умудрился просрать ее в городе, а Милютин решил, что это мы подстроили, и меня сюда… Он истинный матери, клянусь! Блин, но реально, как ты сюда попал? Тебя…

— Стоп! — остановил я его торопливую речь. — Аяна и правда пропала?

— Ага. Поимела этого лоха Славика и свалила, — кивнул Родька и расплылся в глупой улыбке. — Моя сестренка крута. Ее уже почти сутки ищут волки милютинские, и хрен им!

Крута, конечно, вот только где она и в безопасности ли? Аяна, адова ты моя кукла, ты на свободе сутки и не подумала связаться со мной. Глупо было бы рассчитывать на это, ну а вдруг…

— Поехали!