Золотой пергамент - Марина Клингенберг

Арес прочел коротенькую записку и пришедшее следом большое письмо, полное подробностей и возмущений. На губах его играла ехидная улыбка. Он никогда не думал, что обрадуется очередному спасению стражей Рассвета — на этот раз просто противоестественному. Но теперь, по крайней мере, можно было полюбоваться на ошарашенное лицо Тараноса.

Нахмурившись, Арес снова перечитал длинное письмо. Раньше люди Грилда ограничивались короткими записками, но теперь это было настоящее повествование вплоть до услышанных диалогов, из которых, кстати, выяснилось, что братья встретили своего отца. Подобное трогательное событие, бесспорно, не заинтересовало бы Ареса, если бы не оказалось, что обнаружившийся отец — некий Максимилиан Розенгельд, что, разумеется, делало всех троих стражей Розенгельдами. Арес воспринял это известие более или менее спокойно. Нет, конечно, удивительно, что, оказывается, у Розенгельдов были потомки — Руэдейрхи никогда не упоминал об этом. Еще более удивительно, что именно их так бесстрашно послали в Дилан искать похитителей пергамента. Но, по крайней мере, это могло объяснить, почему их не убила строчка, написанная Тараносом. Арес почти ничего не знал о создателях Врат и их способностях (если таковые вообще переходили из поколения в поколение), да и имели ли те какое-либо отношение непосредственно к пергаменту и перьям, но это казалось единственной логичной зацепкой. Потому что даже мироздание едва ли могло превратно понять фразу о том, что трое конкретных людей должны умереть.

В случившемся было много непонятного. Откуда в Дилане взялся Розенгельд? Будет ли он вместе со своими детьми вести охоту на градеронцев? И, наконец, что задумал Таранос, и почему вместо того, чтобы укорить его в неудачной попытке убийства, ему прислали такой подробный отчет? Он уже не раз вел переговоры с Грилдом единолично, но ничего толком не сообщал. Арес понимал, что он снова плел какие-то свои паутины, однако цели его были совершенно неясны. Понятно, что он хотел избежать наказания, если таковое последует, но он больше не просил ничего писать на пергаменте.

А между тем в ответ на молчание и последнюю возмутительную выходку Тараноса Арес, ничего ему не говоря, потихоньку заполнял новый свиток. Сперва, проснувшись и увидев запись в конце предыдущего пергамента, говорящую о смерти троих стражей Рассвета, среди которых был и ребенок, Арес так рассвирепел, что Юрген на всякий случай даже выбежал во двор. Кипя от гнева, он написал в новом свитке, что Таранос отныне никого не сможет убить. Чуть позже, несколько успокоившись, Арес осознал, что сделал глупость. Ведь Таранос далеко не часто порывался исполнить свои намерения собственными руками. Ну да написанного не изменишь, и Арес, воровато оглядевшись, аккуратно отделил сделанную запись и, смяв кусок пергамента, спрятал его за пояс. Пусть Таранос недоумевает, отчего это он не может убивать беззащитных людей типа Юргена. Кстати, теперь и ему ничего не грозило — здесь можно было быть спокойным.

Потом, как следует поразмыслив, Арес написал, что именно в Градероне рождаются люди с исключительными способностями. Возвысив таким образом Градерон, он уже начал обдумывать плавное снижение важности Эндерглида, но тут Юрген принес послания от людей Грилда, дав Аресу новую пищу для размышлений. Прочитав, что, несмотря на запись в пергаменте, Балиан, Юан и Кристиан живы и здоровы, Арес сперва заподозрил, что здесь помогли его слова о том, что Таранос никого не может убить. Но потом он понял, что это не так. Ведь написано это было много позже, да и четко говорилось «отныне» — то есть с того момента, как сделана запись. Арес терялся в догадках, но когда прочел второе письмо, почти забыл об удивительном известии. Теперь он ломал голову, что же такое задумал Таранос и зачем ему нужны такие подробные сведения из Асбелии, если он был уверен в том, что убил троих братьев.

Неожиданно на стол упали слабые лучи заходящего солнца: дверь распахнулась, и в дом вошел очень недовольный Таранос.

— Хорошие новости, — Арес встретил его злорадной улыбкой — настолько редкой, что его рогатый соратник даже замер на месте. — Стражи Рассвета живы.

Лицо Тараноса в этот момент стало неописуемо. Разрываясь меж гневом, потрясением и прочими схожими эмоциями, он никак не мог решить, что ему делать — начать крушить все подряд, наброситься с кулаками — или, лучше, отравленным кинжалом — на Ареса, или же задать несколько вопросов. В конце концов, инстинкт самосохранения решил сосредоточиться на последнем — Таранос знал, что крушить дом Арес не позволит, а уж нападать на него, Хранителя Ключа, и вовсе было безрассудным делом.

— Послания от Грилда, — Арес в ответ на вопросительно-яростный взгляд указал на бумаги, лежащие на столе.

Таранос углубился в чтение. Арес наблюдал за ним со все тем же злорадством, но когда тот взялся за длинное письмо, лицо его с такой скоростью сначала побелело, а потом покраснело, что Арес даже немного заволновался.

— С тобой все нормально? — счел своим долгом поинтересоваться он.

— Нет! — рявкнул Таранос и в сердцах бросил письмо на стол. — Нет… Этого не может быть! Не может! — он в ярости треснул кулаком по столешнице с такой силой, что та громко хрустнула.

Арес удивленно смотрел на него. По его мнению, в письме не было ничего, достойного таких бурных эмоций. Обычное жизнеописание трех мальчишек, развлекающихся при королевском дворе. Тренировки, посиделки, разные стычки и прочие радости предвоенной поры, когда правительство делает все возможное, чтобы люди напоследок насладились жизнью.

— В чем дело? — уточнил Арес, сомневаясь, что Тараноса взбесило известие о конфликте с надсмотрщиком или о дружбе с некой девицей из увеселительного заведения.

— Розенгельд! — Тараноса просто трясло от ярости. — Этот ублюдок! Это его дети… Я должен был догадаться!